Асмодей
Шрифт:
Любой другой бы сказал, что слишком много внимания он уделяет такой мелочи, да и в близости этой не было ничего сокровенного, но только не Асмодей. К сожалению для себя, свои слабости он знал достаточно хорошо, а потому потратил целую вечность на то, чтобы выжечь из себя эту скверну. А тут на тебе… Стыд и позор для любого уважающего себя демона. Она лишь прикоснулась к нему, а он уже жалость к грешнице испытывает. Хотя, откровенно говоря, сам Асмодей скорее причислил бы ее к святым мученицам, ибо ее светлая душа, в прямом смысле, могла озарить всю его резиденцию своим сиянием. Но, увы и ах, выбор мадам Д’Эневер был доброволен, и прощения она не получит
Невольно он даже усмехнулся своим мыслям, инстинктивно поднеся руку к месту ее прикосновения, где до сих пор приятным теплом разливалась энергия чистой души, крупицу которой он позволил себе умыкнуть. Что ж, хоть какая-то польза от собственной глупости. Обведя пальцем края раны, Асмодей облегченно вздохнул. Хоть боль с лихорадкой и усилились, но края еще больше стянулись к середине. Значит, процесс исцеления идет.
В очередной раз взгляд невольно застыл на сжавшейся на полу фигуре, пробежал по ногам, чувственному изгибу бедер, застыл на изящной ключичной дуге и чуть приоткрытых губах. Прекрасное вложение средств: и глаз радует, и грехами не изобилует. Хороша, и даже очень. Видал он, конечно, девиц и краше – в собственности у него их не мало, но вот душа действительно бриллиант. После года на Земле, где женщины сейчас представляли собой нечто крайне послевоенно-плачевное, ибо Абаддон и тут преуспел, быть рядом со здоровой красивой девушкой стало приятно вдвойне. А когда это Асмодей отказывал себе в “невинных забавах”, имея и возможность, и должное настроение?
– Порой ты меня просто поражаешь, – раздался спокойный голос Нуриэля у него за спиной. – Ты до потери сознания готов терзать свой разум над простейшей задачей, но будучи не в состоянии ее решить, в то же время, не желаешь отбросить ее как неразрешимую.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – демонстративно зарываясь в бумаги, произнёс Асмодей.
– А я думаю – прекрасно понимаешь. Противоречивые чувства рождают в душе смятение, заставляют сомневаться в избранном пути, путают карты, подтачивают решительность. Когда впереди раскинулась пелена мрака, только разум и уверенность в себе могут предотвратить падение в пропасть. Если ты всерьез считаешь, что падать нам уже некуда…
– Ты решил превратиться в мою совесть? – презрительно фыркнул Асмодей, бесцеремонно прервав своего собеседника.
– С этим я уже изрядно опоздал. Скорее – в здравый смысл. У тебя всего два варианта: либо отнеси ее в кровать и перестань уже думать об этом, либо прикажи унести ее тело из своей опочивальни. Чтобы ты ни решил, ошибочным будет только бездействие.
– Что ж, раз уж ты заговорил о бездействии, – демон подошел к нему почти вплотную, дотронувшись до груди. В это же мгновение его плоть будто расцвела тысячами маленьких звездочек, пока не обратилась в эфемерный сгусток энергии, сжавшейся в сферу, который он поглотил, будто сладкую пилюлю. – Дэлеб, – прокричал мужчина, повернувшись к выходу.
Демоница появилась мгновенно, будто только и ждала под дверью, когда ее призовет хозяин. На мгновение суровый взгляд застыл на продрогшей до костей Авроре, и самодовольная улыбка исказила и без того лишенное всякой прелести лицо.
– Что изволите, Владыка? – с поклоном проговорила она, исподтишка рассматривая Асмодея.
– Через неделю нужно устроить ужин, на который будут приглашены лишь рыцари. Займись этим делом.
– Да, – демоница склонилась в глубоком поклоне. – А это? – она брезгливо указала в сторону Авроры.
– Можете убрать, – изображая
– Повелитель, – метнулась к нему Дэлеб, – позвольте мне обработать рану, – она отвела в сторону его халат, да так и отшатнулась в сторону, прикрывая ладонь рукой. – Это же ангельский клинок.
– Да, – прорычал Асмодей, повалившись в огромное кресло, заменявшее стул у письменного стола. Положив руки на бархатные подлокотники, он начал рассматривать перстень с огромным изумрудом,
окруженным сотней бриллиантов в золотой оправе. – Такие раны не излечишь даже ты. Здесь властно только время.
Дэлеб опустилась на колени подле него, заключив пылающую ладонь в свои руки. Несколько мгновений они молчали, оценивая взглядами друг друга.
– Мы это уже обсуждали, – устало проговорил он, вытягивая свою руку из ее хватки. – Тебе не хуже меня известно, что в нашем мире нет места подобным отношениям.
– Но и запрета на них нет, – упорно твердила она, обратив на него умоляющий взгляд. Если бы кто-то видел эту картину, едва ли мог предположить, что разыгрывается она в мире, лишенном чувств, ибо Дэлеб сейчас больше походила на влюбленную женщину, пытающуюся запрыгнуть на уходящую колесницу собственного счастья, чем на властную демоницу и губительницу людских душ.
Асмодей поднял на нее свои разноцветные, поистине демонические, глаза, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, которая, так некстати, окутала его своими сетями. Мало ему было раздражающей боли в боку и собственных сомнений, так еще и это. Так хотелось встать и уйти, прикрывшись важными делами, так сил не было даже для этого. Вот и пытался его разум лихорадочно найти выход из сложившегося положения. И главное, понимал он, что Дэлеб была не обычной демоницей, от которой можно было отделаться грубостью и парой душонок. Здесь нужен был тонкий подход.
Веками он поглаживал эту гончую Преисподней, пока не нашел способ надеть на нее ошейник. Только игра, впрочем, как и всегда, пошла не по тому сценарию, и легкий флирт, задуманный как способ заполучить симпатию нового сторонника, обратился поистине адской страстью для демоницы, которой Асмодей все больше тяготился. И главное, ведь понимал Владыка, что вероятность все испортить была слишком велика, поэтому предпочитал молчать, стараясь не замечать эту неразделенную «любовь», ибо понимал, что это игра в одни ворота, а значит, катастрофа неизбежна. Вот и пытался всеми правдами и не правдами отсрочить этот момент, ведь слишком ценным союзником она была, и слишком опасным врагом могла стать.
– Владыка, – пользуясь его молчанием, осмелилась заговорить Дэлеб. – Однажды Вы сказали, что нет для Вас души ближе, чем моя, ибо наши глаза смотрят в одну сторону, ведь союз тех, кого всегда объединяют общие интересы намного крепче того, что построен на чувствах.
«Всегда» – ужасное слово, от которого Асмодея постоянно передергивало. В частности потому, что его очень любили произносить женщины. Своим стремлением сделать отношения вечными, они отбивали у демона всякую охоту ввязываться в эти авантюры. И ведь если в мире людей эта проблема могла решиться вместе со смертью, то в Аду она растягивалась на бесконечно долгий период, становясь персональным наказанием. Вот почему высшие демоны сторонились всякого рода взаимоотношений, скупая целые орды душ.