Асмодей
Шрифт:
– Скажем так, побывав в мире людей, насмотревшись на войны, ведущие к гибели целых цивилизаций, я подумал, что нам стоит раскурить трубку мира и постараться научиться сосуществовать друг с другом.
– Война – залог нашего процветания, – презрительно фыркнул Абаддон, вальяжно закинув ногу на ногу.
– Война на Земле, – уточнил Асмодей. – Но война – это война. Где бы она ни происходила, она неизменно влечет за собой потери и разрушения. Сколько мы приходили в себя после небесной битвы? Наша задача – сеять пороки в мире людей, а не тащить их за собой в Ад. От нашего противостояния пользы не будет никому.
–
Вопреки всеобщему убеждению, Левиафан никогда не принадлежал к ангельскому чину, будучи созданным Господом в облике чудовища, и не смотря на то, что обладал великой силой, по происхождению считался ниже остальных рыцарей, о чем ему частенько напоминали, подшучивая над его образом. От других падших его отличало еще и то, что право авторства над человеческим обличием демона принадлежало не руке Господа, а ему самому, впрочем, здесь это считалось сомнительным достижением. Да и эксперимент получился весьма экстравагантный.
– Поешь ты очень красиво, только лживо! – усмехнулся Мамон.
– Любая ложь станет правдой, если эти слова принадлежат устам победителя! – усмехнулся Люцифер. – Предлагаю решить споры за карточным столом.
Да! Что ни говори, а демоны втайне восхищались людьми, их находчивостью и изобретательностью, во многом даже пытаясь им подражать. Если в былые времена они спокойно могли обитать в лишенной всякой прелести пещере, то теперь, подобно смертным, старались сделать свое бессмертие более удобным, приближая к себе не только светлые души, но и светлые умы. Здесь ценили изобретателей, художников, мастеров и ученых, пожалуй, даже больше чем на Земле что, в некоторой степени, могло облегчить несчастным бремя их посмертных мук.
Подумать только, даже послеобеденное времяпрепровождение почти не отличалось у них от того, что было принято в высшем свете. Демоны играли в покер, разница была лишь в том, что здесь на кон ставили не деньги, а души. Теперь-то Аврора поняла предназначение стеклянных бутылочек, стоявших около стола. Лишь игроки вступили в игру, все они заполнились эфемерной материей, напоминающей светящийся дым. Одни сверкали настолько ярко, что заменяли собой свет сотен свечей, другие были совсем блеклые, а третьи и вовсе черными, представляющими ценность лишь тем, что в смертной жизни обладали громким именем.
Наблюдать за ходом игры Аврора любила. Это был целый мир, где, будто в театре, можно было примерить на себя любую личину, любую эмоцию – бесконечное царство блефа и азарта, где одни становились актерами, а другие, напротив, показывали свое истинное лицо.
По убеждению девушки, карточный стол был одним из немногих мест, где может раскрыться характер человека. Ведь, зачастую, нужна немалая смелость, чтобы просто играть теми картами, что были розданы, поставить все и победить. Победить не эмоциями, а холодным расчетом, знанием своих соперников, умением просчитать ходы и читать язык тела. Разумеется, это правило действовало лишь на тех, кто способен ждать и наблюдать. А она это делать умела, с детства научившись надевать на себя бесстрастную маску, общаясь с ростовщиками и заемщиками, подсчитывая прибыль, взымая долги. Даже если в душе ее горел пожар, ни одна эмоция не отражалась на ее лице,
Еще будучи девочкой, с интересом наблюдающей за игрой, Аврора уяснила, что в картах важно не то, хорошую или плохую комбинацию тебе раздали в начале, а то, во что ты заставишь поверить своих соперников. Вот и сейчас, втихомолку следя за ходом партии, она наблюдала не за картами на столе, а за игроками.
Самыми азартными были вечные противники Абаддон и Асмодей, сумевшие даже игру в карты превратить в настоящую битву, где на кон ставились людские жизни. Аврора очень быстро поняла, что в игре Абаддон делает ставку не на хорошие карты, а на психологическое насилие, играя на нервах игроков, как на музыкальных инструментах, Асмодей, напротив, больше уповал на старушку-удачу, которая ему сопутствовала, но была крайне ненадежным союзником.
Мамон, будучи скупцом по своей природе, играл скорее ради того, чтобы не выделяться из толпы, а потому делал лишь небольшие ставки, пасуя при малейшей опасности. Наиболее интересной фигурой был Люцифер, избравший себе роль распределителя. Храня на своем лице невозмутимый вид, он играл не с картами, а со своими рыцарями, то тут, то там подбрасывая случайные фразы, заставлявшие их потерять концентрацию. Он, точно так же, как и Аврора, наблюдал за игрой, делая свои выводы, изучая.
Левиафан и Астарот играли в плюсе, но особой страсти к этому действу не испытывали, поддерживая ставки лишь в случае полной уверенности в своей победе. А Азазель и Вельзевул, сыграв для видимости пару партий, и вовсе от игры отказались, предпочитая тихую беседу за стаканчиком настойки.
– Ну что, так и будем размениваться по мелочам? – проговорил Абаддон, взглянув в изумрудные глаза Асмодея. – Предлагаю увеличить ставку, – с этими словами демон поставил на стол семь флаконов со светящимися душами.
– Чего ты хочешь? – скрестив руки на груди, произнес хозяин.
– Хочу ее! – при этом Абаддон так посмотрел на Аврору, что девушка едва не выронила поднос из рук, обратив на своего Владыку умоляющий взгляд. Асмодей молча взял в руки бутыль, слегка поболтав ей в воздухе, будто алхимик, склонившийся над пробиркой. Секунду спустя сияющая дымка посерела и поблекла.
– Ты всерьез считаешь, что бриллиант можно уровнять по цене с горой стекляшек? – презрительно отбросив в сторону склянку, произнес демон.
При этих словах Аврора так и просияла. Асмодей никогда не говорил никому ничего приятного, воспринимая любое деяние, как должное, тем ценнее были его слова, брошенные невзначай. Он ценил ее, а потому не желал делать подобную ставку. Однако это хрупкая надежда наивной девушки, замертво рухнула на холодные плиты, после его следующих слов. – Хочешь сыграть на ее душу – поставь что-то не менее ценное в ответ!
– И что же? – Абаддон взмахнул рукой, и все сосуды исчезли как по волшебству. Происходящее сейчас было настолько мерзко и унизительно, что Аврора едва сдерживала слезы, вставшие поперек горла.
Такой униженной девушка не чувствовала себя даже тогда, когда ее привязанную к кошмару Дэлеб, приволокли в эту обитель. Она же была здесь, стояла в нескольких шагах, а они так бесстыдно торговались за ее душу. Ну что ж, поделом ей. Рабыня забыла о своем месте, а потому ей достаточно грубо на него указали.