Аспирант. Москва. 90-е
Шрифт:
Пройдя немного вдоль корпуса академии, я повернул влево, к метро, влившись в мощный пешеходный поток в обе стороны. Станция «Выхино» в те времена обслуживала огромный район: на север — до зон действия станций «Перово» и «Новогиреево», а на юг… Там и вовсе никакого метрополитена еще видать не было вплоть до «зеленой» ветки. Так что один существенный плюс у нашей общаги был: шаговая доступность к метро. Для Москвы это большое дело.
Площадки по обе стороны станции сейчас превратились и в стихийные, и в официальные рынки. Продуктовые ларьки, уличные бабушки — летом с садово-огородной снедью, в другие сезоны — с соленьями-вареньями… Всякий маргинально-криминальный элемент:
Местность вокруг станции мне была известна как свои пять пальцев. По обе стороны. Под платформами станции были проделаны два пешеходных тоннеля, а на той, северной стороне примерно такая же рыночная реальность. Конечно, и там мне бывать приходилось по разным поводам. Однако в данном случае такой нужды не было.
Я неспешно пошел вдоль ряда ларьков, вольно и невольно фиксируя все окружающее. Ассортимент, цены, дикий макияж на лицах молодых женщин, яркие обтягивающие лосины на их икрах, ляжках и ягодицах… Да и не очень молодые грешили тем же.
И словно подтверждая это, из динамиков какого-то авто в многолюдный гам ворвался голос эпохи. А именно, невесть почему распиаренного исполнителя Аркадия Укупника:
Я на тебе никогда не женюсь,
Я лучше съем перед загсом свой паспорт!..
Загорланил этот, прости Господи, певец. Хочешь, не хочешь — слушай.
Я, конечно, не хотел. Дурацкая песня фоном завывала над площадью, но я не обращал внимания. Шел, смотрел в витрины.
Очень много всякого спиртного. Разнокалиберные и разномастные емкости спирта «Ройал», в народном сленге именуемого, разумеется, «рояль». Разные водки. «Абсолют» обычный, лимонный, перцовый, смородиновый. Народные умельцы быстро научились и «Абсолют» бодяжить, поэтому были равные шансы как приобрести шикарную вещь, так и нарваться на шмурдяк. По одной цене. Очень хорошие, кстати говоря, имелись марки Вологодского спирто-водочного комбината: «Форт-Росс», «Звезда севера». Ну и всякие прочие: «Смирнофф», «Распутин», «Довгань»… и так вплоть до «Мак-Кормика» в пластмассовых бутылках, дешевой жути для американских алкашей. Хотели, дескать, жить, как в Америке? Так вот вам Америка!.. Тут же, понятно, пирамидками выставлены стаканчики «папиного йогурта». И жестяные баночки, типа пивных, но тоже с водкой — были и такие.
У одного из киосков я остановился, попросил показать бутылку «Форт-Росс».
— Отличная вещь! Шикарная! — уверял продавец, средних лет небритый мужик, от усердия чуть не пролезая всем телом в узенькое окошко. — Настояна на травах северного региона!..
Насчет северных трав наверняка вдохновенно врал, но что напиток хороший — это точно. Впрочем, я воздержался. Сказал «спасибо» и пошел дальше. Продавец, однако внакладе не остался: не успел я отойти, как подвалил трясущийся похмельный тип:
— Командир!
— Опять в долг, что ли? — недовольный голос торговца.
— Не-е! Наличный расчет!..
Да и не водкой единой! В самых рядовых ларьках можно было приобрести вполне хорошие и даже отличные армянские и грузинские коньяки — настоящие, еще советские, в бутылках с невзрачными, криво наклеенными этикетками. Не сказать, что везде они были, но не так уж долго пошастав, вполне можно найти. Стоили, разумеется, прилично. И я даже подсказал одному парню, который нудно расспрашивал продавщицу, а та ни «бэ», ни «мэ», ни в зуб ногой.
— Земляк, вот это бери, — я ткнул пальцем в грузинский коньяк «пять звездочек» с желтой этикеткой. — Не прогадаешь.
— О, спасибо вам! А я тут бьюсь, бьюсь с этой клушей, ничего не знает… Спасибо!
— Да не за что.
Виски. Джины. Ликеры, во главе с незабвенным «Амаретто»!.. Вина в бутылках и тетрапаках. Ну а сортов пива — море разливанное. «Балтика» разных номеров, вся полностью в «стекле»… Я предпочитал №1, так называемую «копейку» — хороший напиток без всяких креативных высеров типа «оригинальное», «специальное», еще там какое-то. Пиво должно быть пивом, а не чем-то специальным.
Мысля так, я наметил взять бутылочку-другую «копейки», чипсов, колбаски какой-нибудь. Можно и лапшу быстрой заварки. Но это потом, а сперва надо бы прикупить, так сказать, «на горячее блюдо» — сосиски, сардельки… Поодаль, у самого вестибюля станции находился передвижной фургон-холодильник Черкизовского мясокомбината, чья продукция была дешевой и, как говорится, по нижней планке. Не то, чтобы говно, не то, чтобы жрать невозможно… нет, но безвкусно, пресно, скучно. Крахмал голимый, если в двух словах. Тем не менее популярностью «Черкизово» пользовалось благодаря цене. И сейчас к фургону змеилась очередь, правда, сравнительно небольшая. А обычно там приходится чуть ли не полчаса торчать.
Вот я и задумался: не пойти, не взять ли сосисок? Или шпикачек. Сварить, обжарить, да с кетчупом, с зеленым горошком… Взлетит как самолет, чего там говорить!
Покуда я так размышлял, доорал свою херню Укупник, из динамиков с романтическим надрывом завыл еще один эстрадный гомункул — Влад Сташевский, кумир недозрелых прыщавых дев. Его тоже насильственно впихивали в эфиры и, похоже, попадали в коллективное бессознательное. От целевой аудитории «обратка» шла бурно и денежно. И это при крайне скромных вокальных данных исполнителя.
Сумасшедшая белая луна,
В ночь ушедшая звонкая струна,
Сумасбродная, вспомни мой мотив,
Душу грешную утром отпусти!..
Так голосил сей персонаж, и я вдруг подумал о том, на что отродясь не обращал внимание. Насколько эти пошлые рулады похожи на то, что много лет спустя изливал в уши дам «бальзаковского возраста» еще один соловей: Стас Михайлов. Ведь весь расчет песен того и другого на одни и те же психологические точки. Абсолютно! Словно оба с разницей в двадцать лет пели именно для одних и тех же людей женского пола: когда те были юными девчушками, грезившими о принцах на белых и вороных конях; и когда стали перезрелыми тетеньками с неудавшейся личной жизнью. Принцы как-то проскакали мимо, и даже шоферы, токари, пекари и слесари не особо задержались. И вот осталось только слушать Стаса Михайлова и мечтать, что все-таки один лысый беззубый принц на облезлой кобыле когда-нибудь вдруг постучится в дверь…