Ассасин

Вилар Симона

А потом вдруг показалось, что у тамплиеров под ногами содрогнулась земля – такой грохот разнесся по округе, будто сами скалы задвигались. И наступила тишина… Только откуда-то издали доносилось одинокое жалобное ржание.

Тамплиеры ждали недолго, когда из тумана появился неслышно бегущий новый проводник.

– У нас мало времени, – произнес он, тяжело дыша. – Исмаилиты выждут немного, потом спустятся, чтобы проверить, как все вышло. Так что молите вашего Иисуса, чтобы они как можно дольше провозились с завалом и не сразу сообразили, что на лошадях не было всадников. А теперь за мной, и как можно тише.

Вот кому им приходилось

доверять! И все же то, что он сказал о ловушке, оказалось правдой.

Де Шампер пропустил вперед своих людей и теперь замыкал шествие, все время оглядываясь и не снимая руки в кольчатой перчатке с рукояти меча.

Им пришлось немного вернуться назад, потом взбираться по осыпи, и их проводник зашипел, как змея, когда из-под ноги одного из сервиентов посыпались камни и эхо разнесло этот звук по ущелью… Разве что туман мог заглушить звук.

Облаченным в доспехи, несущим щиты тамплиерам было непросто поспевать за Мартином, одетым только в темную кожаную одежду. Он легко перескакивал по склону с одного выступа на другой, задерживался, помогая крестоносцам взбираться на подъеме. Когда он протянул руку де Шамперу, тот отказался от помощи. Сняв шлем и вытерев выступивший после восхождения на кручу пот со лба, маршал сказал:

– Лучше иди вперед. Показывай дорогу.

– Вперед уже прошел ваш черноусый коротышка тамплиер. Я дал ему указания, а он, судя по всему, сообразительный малый.

Да, Фаркаш нередко выполнял сложные поручения ордена, и, похоже, с этим ассасином они поладили. Когда маршал поднялся на очередной выступ, в начавшем светлеть предрассветном тумане он заметил, как ассасин и его венгр быстро обмениваются знаками, причем вокруг уже не было никого из отряда тамплиеров. Уильям не сразу понял, куда они исчезли, пока не увидел, как Ласло прижался к скале… и будто растворился среди ее выступов и изгибов.

Оказалось, тут имелась расселина, в которую быстро, как угорь, проскользнул ассасин, а следом, втянув живот и едва не застряв, протиснулся и более крупный маршал. Проводник же, помогая, даже рванул его за кольчатый рукав. «Интересно, а как тут пробрался Юг, который пообъемнее меня?» – подумал Уильям, и, будто прочитав его мысли, ассасин подсказал: два сержанта прошли пер выми, пока рыцарь снимал доспехи, понимая, что может застрять. Тамплиер пролез, а уж облачаться ему придется по пути.

Через какое-то время Уильям увидел Юга, о чем-то шептавшегося с ассасином. Тот быстро кинулся назад.

– Я виноват, – произнес анжуец, когда его догнал де Шампер. – Я оставил копье у расселины, и этот парень вернулся за ним. Если ассасины будут обшаривать округу и увидят, где мы прокрались…

– Надо спешить, – только и буркнул маршал. Сам же подумал: «Если этот лазутчик отстанет от нас, у меня будет больше уверенности, что мы выберемся из этих мест».

Но, похоже, так считал только он один. По пути Ласло Фаркаш все время оглядывался, а затем повернулся с улыбкой на лице, когда из тумана показался нагонявший их с копьем Юга ассасин.

– Без него мы долго будем бродить тут, пока Синану не донесут, что в его владениях шастают тамплиеры.

– Ты ведь бывал в этих краях, Ласло?

– Но не лазил по окрестностям, мессир. И если нас кто-то выведет, так только тот, кто предупредил о ловушке.

Проклятье! Им приходилось полагаться на этого предателя.

Ассасин тем временем прошел вперед и стал указывать дорогу. Постепенно светало, туман рассеивался, но воздух был наполнен мелким

моросящим дождем. На всех травинках и ветках блестели бесконечные ряды водяных жемчужин. Дорога полого забирала вверх, но на ней было множество поворотов. После нескольких часов быстрой ходьбы они наконец добрались до самой узкой части долины. Здесь Мартин поднял руку, велев им немного задержаться, а сам стал взбираться по камням куда-то вверх, пока не исчез из виду. Шампер смотрел ему вслед, опять гадая, не завел ли он их в очередную ловушку. Пока что ассасин и впрямь выглядел как спаситель тамплиеров, но Уильяму было слишком непросто заставить себя поверить ему.

– Вы ведь сами сказали, что этому парню надо спастись от Синана, – произнес Ласло, устало привалившийся к камню. – А даже рысь не трогает белку, когда они во время паводка вместе спасаются от беды. И если парень чем-то не угодил Старцу Горы, а такое возможно, поскольку он мавали, а не местный уроженец, то он мог и восстать против своего повелителя.

– Если бы я был уверен, что именно Синан его повелитель! – скривив рот в усмешке, ответил Уильям. – Сам же проводник утверждает, что никому не служит. – Свободный, значит, – хмыкнул Ласло.

Уильям озадаченно подумал: «Кто может считать себя полностью свободным в этом мире?»

Мартин вскоре вернулся, сообщив, что дорога, по которой они идут, у ассасинов зовется Шакальей тропой, и хотя ею редко пользуются, наверху имеются их посты со стражами.

– Но кто бы там, наверху, ни таился, все равно сквозь эту мглу и моросящий дождь он много не увидит, пусть даже обладает зрением орла. И все же для пущей безопасности я посоветовал бы вам избавиться от белых плащей.

– Согласен, – сказал Юг де Мортэн и тут же стал расстегивать застежку у горла.

Его примеру последовал Ласло, пришлось присоединиться и Уильяму; остальные же воины, сержанты и сервиенты, еще не получившие статус рыцаря ордена, по уставу носили темные одежды, хотя тоже с красными крестами с левой стороны груди.

Беглецы продолжали идти, долго, спешно, без остановок. Душное и влажное ущелье казалось им бесконечным, но они упорно продвигались вперед, и Мартин позволял им лишь краткие остановки для отдыха, причем с интересом наблюдал со стороны, как крестоносцы пользуются любым моментом, чтобы помолиться. Уильям же заметил, что их проводник ни разу не совершил намаз. Значит, не мусульманин, но, похоже, и не христианин, если не присоединяется к их молитвам. Кому же тогда он молится, ради всего святого?

Когда наступила следующая ночь, они уже прошли достаточно большое расстояние, и теперь проводник вел их через горные перевалы. Небо в вышине очистилось от туч, всплыл бледный серп луны, порой проносились облака, скрывая все во мраке, но путники продолжали продвижение и в темноте. Они уже спотыкались от усталости, по пути утоляли жажду, слизывая сочившуюся по скалам воду или захватывая губами веточки растений в сырой росе. Но никто из них не смел попросить о привале, все понимали, что от того, сколько они пройдут, зависит их жизнь. Однако и передвигаться так быстро, как им хотелось бы, воины уже не могли. Более крепкие поддерживали тех, кто ослабел, брали друг у друга ношу, делились остатками вина во флягах, а потом, превозмогая себя, опять шли, опять взбирались на склоны, оскальзываясь на камнях, спускались по кручам в темноту долин. У них была долгая скачка, переезд в горах и лишь краткий отдых в Аль-Кахве, а потом ночь пешком, день и снова ночь…