Ассистент
Шрифт:
— Настоящих социалистических? Или в кавычках?
— Ну так… А, ты же двоечник по истории был. Не в кавычках — только Монголия, ну и Боливия, может.
— А Швабия?
— Ага, сейчас! — усмехнулся Евгений. — В общем, мы тут не за историю пришли тереть, так? Я тебе сказал, что знаю, тебе это хватило?
Я прикинул — и согласился. Всё сходится. Я понимал, что помимо углов треугольника в странах-аутсайдерах вполне могут существовать некоторые мелкие кланы. К тому же местный «социалистический лагерь» хоть и был частично
В этом случае вполне объяснимо, что они могут открывать охоту за супер-мощными крепостными, чтобы использовать их для поиска месторождений силы.
Что ж, с момента нашего знакомства с «Единорогами» расклад сил весьма изменился. Теперь хозяином этого туловища был не одинокий синеволосый анимэшник, а постоянный член тайного общества с неплохой должностью в государственном управлении.
А ещё этот хозяин был Секатором миров.
— Предположим, пока хватит. Что ты предлагаешь?
— Давай не сразу! Закажи порубать что-нибудь, здесь неплохие хачапури, — он хлопнул меню перед моим носом. — Ну и расскажи хоть, как жизнь? Как у тебя там в Курьерке твоей? Видел по новостям, прославился тут.
— К чёрту славу, я здесь не для этого. Рассказывай.
Он отхлебнул пива.
— А для чего? Чтобы уничтожить мир? Я до сих пор вспоминаю то, что ты сказал тогда на пирсе, когда я валялся с простреленной ногой. Ты был чертовски-убедителен. Ну и ты реально изменился с тех пор, как уволился. Ещё вспоминаю, как ты послал ректора со сцены. Выглядело эффектно, да.
— Спасибо, — усмехнулся я. — Но даже не надейся, я никогда полностью не прощаю тех, кто стрелял меня и угрожал мне.
— Ты убил моего камердинера. Он был хорошим человеком. И я смог тебя простить. И даже не сдал властям.
— Его убил не я, — я поднялся с твёрдым намерением идти к выходу. — Если у тебя нет ко мне деловых предложений — я не хочу трепаться, я пошёл.
— Ладно, ладно. Уговорил. В общем, сейчас я работаю на других ребят. И у них есть к тебе предложение.
После многозначительной паузы всё же вернулся за стол.
На самом деле, я ещё в самом разговоре понял, что доверять ему можно — помогла известная мне наука о мимических микродвижениях. Ещё заранее, по дороге, я вспомнил о том, кто его дядя и каким боком он может вылезти в высший свет, я уже примерно предполагал, на кого он может работать.
Как и предполагал, зачем я ему могу быть нужен.
— На Лаптевых? — предположил я. — Я курьер, логично, что речь о контрабанде?
Отрицать он не стал, криво улыбнулся.
— Раз ты приехал ко мне — тебе нужны деньги?
— Смотря какие деньги. Наркотики, разного рода дрянь, так?
— Ну, зачем же. Вспомни, где мы учились?
Учились? Только сейчас до меня допёрло — столько времени пропускать Москву и разные увеселительные заведения может только отчисленный —
И вот именно тут-то всё и сложилось. Евгению было поручено важное задание, которое он не смог выполнить. Он вернулся после перестрелки со мной раненый, следовательно, получил по башке от того, кто в иерархии стаи молодых придурков всё ещё занимал минимально-возможную позицию. Всё говорило о том, что он заискивает, что я интересен ему куда больше, чем он мне.
— Так ты теперь изгой… даже больше, чем я.
Евгений поджал губы. Сколько ненависти, злобы было в этом выражении — столько же и бессилия. Искать помощи у бывшего соперника и врага может быть унизительным, и это, признаться, доставило мне немного садистического удовольствия.
— Не зли меня, Эльдар. Я тебя по-хорошему позвал.
— Хочешь сказать, что-то на счёт камнерезного?
— Именно! Меня будут хорошо шмонать. А ты же часто мотаешься по разного рода странам и общаешься с богатыми ребятами. Шпинель. Перламутровый гранат. Лунный камень высшей пробы. Лучше всего — африканские, танганьикские, или ланкийские. Ты же помнишь, что они нужны для дисколётной авионики?
— Допустим, — сказал я, хотя уже ничего не помнил — память моего реципиента про такие детали уже давно молчала.
— У Лаптевых авиационные заводы, и очень жёсткая конкуренция с Демидовыми за госзаказ. А половина поставок идёт официалом, через московских и уральских перекупщиков, через торги, там вечный дефицит, от этого сбой поставок и так далее. Нужны килограммы, понимаешь? А цена будет от двухсот рублей за карат до двух тысяч. Правда, нужно будет с экспертизой. В зависимости от качества. Есть какие-то зацепки?
Предложение звучало как что-то допустимое и даже интересное. И, более того, вполне выполнимое.
— Пока не обещаю. Вернёмся к разговору через пару недель.
Я снова встал из-за стола, а Евгений плюнул на ладонь и протянул руку. Этот жест был здесь куда распространённее, чем в соседних мирах и не считался чем-то показушным, но отвечать на него я не стал.
— Отвечу на рукопожатие, когда пойму, насколько мне выгодно, и доступно ли мне.
По дороге обратно мы обсудили разговор с Сидом и Осипом.
Сид был явно недоволен:
— Получается, ты будешь с этим мудаком работать? После того, что он сделал?
— Он уже не опасен. И я ему нужен куда больше, чем он мне. Скажем так — я подумаю, как его обуть. Как вытащить из него максимум пользы.
— Да что ты боишься! У твоего барина серьёзные покровители теперь. Так ведь, Эль-Матвеич?
— Серьёзные, — вздохнул я и уставился в окно.
По дороге позвонила Самира и позвала посидеть в кафе, которое располагалось рядом с её домом, во Внуково. Голос был какой-то непривычный, и только когда я попросил Осипа высадить по пути и зашёл в зал — понял, почему.