Ассистентка
Шрифт:
— Тени, — шепнул подсказку тот.
— Да. Ты прав. Я вижу тени. Вижу, как они роятся вокруг тебя. Обещаю, что смогу их поймать, но только если ты доверишься мне и раскроешься. А иначе… Иначе они однажды затянут тебя к себе.
— Да уже дошло… Я же когда на мать напал, это мне казалось, что одного из их главарей душу…
— А вот тут ты был не так уж и не прав, — сам себе проборматал Глеб, но Данил не слышал его и продолжил торопливые рассуждения.
— А как глаза открыл, так чуть не упал… Как я мог? До сих пор страшно от того, что я мог совершить… Ну и с тех пор понял, что я опасен. Если на родную мать кидаюсь, то чего дальше ждать… Вот и
— Нет-нет, успокойся, ты обычный мальчишка, просто попавший в неприятную передрягу, — успокоил его Глеб. — Ну что готов?
— Да, — теперь уже сознательно подтвердил посетитель.
Глеб Ростиславович обошел стул два раза, затем встал за спиной у паренька, положил крепкие ладони ему на плече и как бы вдавил его в стул. Затем закрыл глаза и шёпотом начал произносить какие-то слова. Мне не было слышно текста заклятия, но со своего места я видела, как Данил расслабился, прикрыл глаза и уснул. Вокруг медиума начали распространяться еле заметные серебристо-серые волны. Частично они разлетались по комнате, частично окутывали Данила. В какой-то момент Глеб открыл глаза, глянул на меня, убедился по моему распахнутому и удивленному взгляду, что я вижу происходящее, подмигнул мне. А затем вернулся к процессу.
Через несколько минут он резко скинул руки в стороны, словно сбрасывая напряжение. И встряхнул парнишку, видимо, снимая с него остатки морока. Данил несколько раз моргнул, а затем окончательно проснулся.
— Варвара, дай ему воды, пожалуйста, — попросил мой шеф.
Данил сделал несколько крупных глотков, а затем спросил:
— Неужели я правда уснул?
— Правда. Но это позволило мне увидеть твоих врагов. Сегодня постарайся не заснуть ночью. Когда мать уляжется… Мхм… — казалось, что Кристовский засомневался в своем же предложение. — Нет, так не пойдёт, нам нужны гарантии.
Он вытащил из среднего ящика своего гигантского стола металлическую банку с тяжелой закручивающейся крышкой, инкрустированной камнями, раскрыл её и высыпал на ладонь нежно-лиловую капсулу. Затем из того же ящика извлек миниатюрную коробочку-шкатулку. И аккуратно опустил в неё таблетку. Плотно закрыл такой же крышкой и протянул Данилу.
— Вечером положи капсулу в напиток, который перед сном пьет твоя мама. Это обеспечит быстрое засыпание и крепкий сон. А нам важно вывести её этой ночью со сцены.
— Но… — начал было испуганный Данил.
— Не волнуйся! Всё будет нормально. Это совершенно безвредно. Просто чуть более крепкое снотворное, чем обычно. Поверь мне, она проснётся утром как ни в чём не бывало. Ты можешь опустить капсулу даже в вино, — он тихонько рассмеялся. — Магия отлично сочетается с алкоголем. А вот если она проснётся ночью и увидит то, что будет происходить, то это может стоить ей жизни, — убедил Кристовский мальчика.
— Хорошо, обещаю, что незаметно добавлю таблетку куда-нибудь, — пообещал тот.
— Отлично! Я на тебя надеюсь. Когда мать уснёт, открой замок на входной двери, чтобы мы с Варварой могли зайти. А сам ложись спать. Ты нам не понадобишься. А вот тот, кто наведывается к тебе во время сновидений — очень даже! — пояснил он.
Данил уже направился к двери, когда Глеб вдруг сказал:
— Извини, за странную просьбу, но мог бы ты расстегнуть пару пуговиц на рубашке и показать кожу на груди?
Парень неловко замялся, косясь на меня, пришлось отвернуться. Не то чтобы я никогда не видела мужской груди, но очевидно, что Данил
— Так я и думал!
Попрощавшись мы отправили паренька домой воплощать первую часть плана. После чего Кристовский заявил, что сейчас я свободна и назначил место встречи в 23.00 часов вечера. Когда он назвал адрес, то я подумала, что ни мать, ни её сын его не называли, да и в моих записях, которые я старалась внимательно вести эта информация отсутствовала. Тем не менее Глеб Ростиславович всем своим видом показал, что любые вопросы сейчас излишни.
В назначенное время я ждала Кристовского в указанном месте, внутренне ликуя, что мне удалось прийти первой. Его фигуру, сжимающую в руках чемоданчик, я узнала издалека. В столь поздней час народа на улицах естественно не было. Но дело даже не в том его плавные, проворные движения невозможно было не узнать. Идеально ровная осанка отсылала к литературным образам белого офицера, который умел быстро идти, прямо держа спину и оставляя голову, плечи и руки неподвижными, слегка контрастировала с его профессорской внешностью.
— Ты уже здесь! — в простой констатации факта ощущалась похвала.
Меня почему-то бросило в дрожь. Не то, чтобы я испытывала к своему ненормальному боссу какие-то чувства! Нет, да мы и были знакомы лишь два дня. Но сейчас рядом с этим уверенным в себя мужчиной, озаренный ночным сиянием, я остро ощутила собственную женственность. Мне не столько нравился он, сколько хотелось нравится ему. Встряхнув головой, постаралась выбросить эти непрофессиональные мысли. И чтобы настроить себя на рабочий лад, нарочито уверенно спросила:
— Ну, что? Куда теперь? — очень надеясь, что Кристовский не прочитает мои мысли, со свойственной ему прозорливостью.
— Сейчас мы постараемся проникнуть в квартиру Данила и его матери. Надеюсь, что он выполнил наше требование и оставил дверь открытой.
Мы вошли в подъезд. Мои ожидания не оправдались. В подъезде не было ничего необычного. Типичная ухоженная «брежневка»: панельная девятиэтажка, старенький, потёртый, но чистый лифт. За многие годы использования цифры на кнопках истерлись, но заботливые руки старшей по дому написали их на картонке и крепко приклеили скотчем. Никаких тебе луж, анекдотично-известного происхождения, и надписей на стенах, выдающих самую развратную особу женского пола, проживающую здесь. На подоконниках в пролётах — яркие цветочки. Местами пожухлые, видимо, иногда их забывают поливать. Но вполне уютные. Мы поднялись на четвёртый этаж. Только ступили на площадку — зажегся свет. Датчики движения! Современно и эргономично! Приблизились к квартире. Тяжелая железная дверь. Самая дешёвая и очень надежная. Особенно, если запираться на засов изнутри.
Глеб Ростиславович приложил палец к губам: тише. «Чтобы не случилось, чтобы ты не увидела — молчи», — обозначал жест. Я понимающе кивнула.
Мы вошли в квартиру. Опять ничего загадочного! В темноте вырисовывался шкаф, набитый тряпками и обувью сразу на все возможные сезоны. По всей квартире раздавался раскатистый, низкий храп. Ясно: Данилу удалось скормить матери снотворную капсулу. Уже хорошо!
Тусклый желтый лунный свет вёл нас в боковую комнату. Глеб широким шагом вошёл в неё. Я, слега отставая, двинулась за ним. Штора на окне была раздвинута. Спальня тонула в зеленовато-серебристом освящение: фонарь бил в окно сражаясь с ночным небесным светилом.