Астра
Шрифт:
Было ясно, что водяной собирается подняться и посмотреть, что произошло наверху. Дальгарду оставалось последовать за ним. Это правда, что у водяных нет равных, когда дело касается моря и берегов. Дальгард был уверен, что Сссури поднимется наверх и узнает, что произошло, и ни один часовой его не заметит, если, конечно, Другие расставили часовых. Другое дело, сможет ли он сам действовать так же бесшумно и незаметно.
В конце концов они наполовину взобрались, наполовину выплыли наверх, избегая нападений скальных ос, безвредных, если находишься достаточно далеко от их жгучего
Голова Дальгарда высунулась из воды среди пены прибоя за острым выступом скалы. Судя по освещению, вечер подходил к концу. Колонист сорвал маску и с облегчением набрал полные лёгкие доброго чистого воздуха. Сссури, с прилипшей к телу мокрой шерстью, брёл к берегу, рассматривая скальную стену, охраняющую вход на остров.
Теперь, когда можно было осмотреться, Дальгард увидел, что они выбрались на один из целой цепи островов. Именно такие острова, с изрезанными берегами, со множеством убежищ, предпочитают водяные для своих поселений. Здесь встречаются сухие пещеры с подводными входами, в которых устраиваются групповые дома. А в море множество водорослей, готовых к сбору урожая.
Подняться по склонам будет нетрудно. Дальгард избавился от подводного аппарата, спрятав его в расселине, которую завалил камнями. Он решил, что здесь волны до него не доберутся. Возможно, аппарат ещё понадобится ему. Потом, затянув потуже пояс и выжав воду, насколько возможно, из одежды, повесив на спину колчан и лук, он подошёл к тому месту, где Сссури уже пробивал углубления для рук и ног.
— Нас могут увидеть… — Дальгард откинул голову назад, пытаясь разглядеть, что ждёт их вверху.
Водяной быстро покачал головой.
«Они ушли. За ними осталась только смерть… много смертей…» — и разведчика поразила мрачность его мысли.
Дальгард знал Сссури с того времени, как научился ходить; Сссури тогда детёнышем впервые увидел чудеса суши. Но никогда не чувствовал он в друге такого отчаяния. И ничем не мог ответить.
В сумерках, когда за спиной на небе появились последние красные полосы, они поднялись по склону. Водяной словно закрыл сознание перед товарищем. Их пальцы иногда соединялись во время подъёма, но что касается общения, Сссури мог бы находиться за полмира отсюда. Никогда он так не отгораживался от Дальгарда; с его чувствительностью к ночи, ко всему миру это ощущалось вдвое острее.
Дальгард понял — и это его встревожило, — что слишком привык полагаться на превосходящую человеческую способность Сссури к связи. Пора было использовать собственные силы до предела. И вот, поднимаясь, Дальгард послал ищущую мысль в полутьму. Почти сразу он обнаружил гнездо уткособак; эти пугливые рыбаки обычно живут в расселинах утёсов. Они безвредны и сейчас устраивались на ночь. Но ни следа высших животных: прыгунов, бегунов, — от которых можно что-нибудь узнать. Если судить по его восприятию, они поднимались в чёрную пустоту.
А это само по себе зловещий признак. В обычных условиях он должен был коснуться мыслью не только уткособак. Водяные живут в мире почти со всеми высшими формами жизни своей планеты, часто
«Они преследуют всё живое, — Сссури впервые раскрыл ментальный барьер. — Там, где проходят они, маленьких безвредных существ ожидает только смерть. Так и было здесь», — водяной первым выбрался на край склона, в темноте Дальгард слышал его тяжёлое дыхание; сам юноша тоже дышал с трудом.
Как зловоние выдаёт логово ящера-дьявола, так и здесь запах говорил о смерти и уничтожении. Дальгарда затошнило, он с трудом справился с мышцами горла и живота. Сссури оставался неподвижен, словно ожидал этого.
И тут, к удивлению Дальгарда, водяной испустил крик — юноша никогда не слышал, чтобы его друг кричал, — жалобный высокий свист с призывной нотой, странным образом сходный с мысленным призывом, но доступный слуху. Они долго сидели молча, человек и его товарищ, напряжённо прислушиваясь к звукам ночи. Почему Сссури не использовал обычное бесшумное приветствие своего племени? Задав этот вопрос, разведчик снова встретился с непроницаемой стеной, которой водяной отгородился во время подъёма. Как будто теперь их обычный способ общения был опасен.
Снова Сссури свистнул, и в крике Дальгард уловил сходство с музыкальными криками ночных птиц-бабочек. Крик был настойчивый и печальный. Когда же послышался ответ, разведчику вначале показалось, что имитация привлекла настоящую птицу-бабочку, потому что ответ раздался, казалось, прямо у них над головой.
Сссури встал, положил руку на плечо Дальгарду и чуть надавил — одновременно предупреждение и призыв, заставивший разведчика тоже бесшумно встать. Ужасное зловоние перехватило горло, и Дальгард был рад, что водяной повёл его не в глубь острова, к источнику этого запаха, а пошёл вдоль края скального барьера, придерживая одной рукой друга.
Дважды Сссури останавливался и свистел, и каждый раз ему отвечала вздыхающая нота; казалось, она внушала Сссури некоторую уверенность.
Вскоре на более светлом фоне моря Дальгард увидел впереди вершину, высоко поднимавшуюся над средним уровнем острова. Он знал, что водяные не селятся наверху, они превращают в жилые помещения природные пещеры и расселины, и гора показалась ему зловещей.
Сссури провёл его по извилистой тропинке среди скал, однажды пришлось пробираться сквозь узкую щель, и, протискиваясь, разведчик расцарапал кожу рук. Потом небо исчезло, погасла последняя звезда, и Дальгард понял, что они вошли в какую-то пещеру или под каменный навес.
Водяной не останавливался, он упорно шёл вперёд по каменной тропе, таща за собой Дальгарда. Колонист почувствовал, что теперь они спускаются, направляются к самому сердцу острова. Наконец они оказались на небольшой площадке. А потом Сссури шаг за шагом ставил ноги Дальгарда в углубления, пододвигал его руки к местам, за которые можно ухватиться. Медленно, с трудом, подчиняясь этим указаниям, Дальгард вскарабкался на новый карниз; он так и не увидел лестницы, которая привела его к следующему спуску.