Астроном

Шехтер Яков

И поклонился Авраам народу той страны, хеттам, и просил их:

– Поговорите с Эфроном, сыном Цохара, пусть продаст мне пещеру, на краю его поля, чтобы смог я похоронить в ней умершую.

И ответил Эфрон.

– Пещеру эту я уже дал тебе в подарок. Хорони свою умершую

И сказал ему Авраам:

– Вот, я даю тебе деньги, ту цену, которую назначишь. Прими их от меня, и я похороню умершую.

– Послушай меня, господин мой, – сказал Эфрон. – Что между нами, такая мелочь, как четыреста сиклей полновесных. А умершую свою хорони.

И отвесил ему Авраам полной мерой серебряные сикли. И была цена это невероятно, несообразно велика. Ведь годовая оплата

за труд взрослого мужчины составляла всего шесть сиклей. И дивились сыны Хетта непонятной щедрости Авраама, и радовался, смеялся своей удаче Эфрон.

Прошло еще три века. Три пары могил добавились в пещере. Авраам и Сара, Исаак и Ривка, Яаков и Лея. Словно неусыпные стражи стояли их души у входа в иной мир, молясь за своих потомков.

Великаны же и сыны Хетта жили по закону Ога, соблюдая лишь внешние приличия. Когда опускалась ночь, дубовые ставни закрывали окна, толстые запоры накрепко перегораживали двери и черный туман разврата вставал над Хевроном. Великаны менялись женами, брали собственных дочерей, входили к матерям, забавлялись с сестрами. А сыны Хетта повторяли и множили их гнусности, бахвалясь друг перед другом. Перемешались семьи, перепутались роды, и не знал человек, кто приходится ему отцом, кто братом, а кто сестрой. И невыносимы стали дела эти в глазах Всевышнего.

Кончилось рабство египетское. Сорок лет бродил по пустыне еврейский народ, пока не подошел к границам Святой Земли. Всполошились сыны Хетта, а великаны лишь посмеивались, говоря:

– Что за саранча ползает перед нашими виноградниками?

Выступил навстречу евреям великан Ог, царь Башанский, и с ним отборная дружина, умелые воины в кованых из меди доспехах. Два невидимых дракона, сопровождали дружину, десятки повозок для военной добычи медленно тащились вслед за воинами. Вышел навстречу евреям Ог, поднял над головой гигантскую палицу и крикнул так, что задрожали горы. Не успело смолкнуть эхо, как великан бездыханным рухнул наземь. Одним ударом погубил его Моисей, коротким и страшным, как укус змеи.

Расправили крылья драконы, распушили чешую, поднялись в небо. Крики ужаса заполнили стан башанский, им вторили трусливые в стане евреев. Но произнес Моисей тайное имя Всевышнее, и рухнули на землю драконы, рухнули и пропали, словно и не было их никогда. И побежала дружина, бросая оружие, теряя доспехи. Пал грозный Башан, склонились его города, распахнулись сокровищницы, рабами стали жители. Железную кровать Ога нашли во дворце, длиной пять метров и шириной два с половиной. Гроздья винограда украшали спинки, крупного, башанского винограда. А листья вились вдоль ножек, узорно сработанные листья, из чистого, беспримесного железа. На этой кровати творил Ог бесчестие свое, забавляясь глумливо в Рабате, городе амонитян.

Укрепились сердцем великаны хевронские и сыны Хетта, собрали войско и приготовились к войне лихой и беспощадной. Но послал Йегошуа, сын Нуна, по слову Всевышнего шершней, убивающих все живое. И жалили шершни великанов без всякой жалости, и гибли великаны, и бежали сыны Хетта, оставляя города перед наступающими евреями.

Вознесся к престолу Всевышнего ангел драконов и жаловался, и плакал, и взывал к справедливости.

– За что наказываешь нас, о Милосердный? Не нарушали мы законов Твоих, не искривляли путей плоти, не притесняли слабых, не лютовали, не разбойничали. Честно служили поставленному над нами хозяину, и приказания его исполняли тщательно, но с достоинством. Зачем же решил Ты погубить семя драконово, пред Тобой ни в чем не повинное?

– Ты прав, – ответил Всевышний ангелу. – Пусть живут драконы на земле Израильской.

Но условие Я им ставлю новое. Пока верны дети Израиля моему завету, быть драконам невидимыми, жить только в Эрец Исраэль и подчиняться предводителю еврейскому. Если нарушит народ Мой завет, то и вы свободны от условия.

Так остались драконы в окрестностях Хеврона. Об их дальнейшая судьбе известно немного. В старых книгах содержатся намеки, будто Судьи, а затем цари израильские прибегали к их помощи. Дебора, выйдя на войну с Сисрой, призвала на помощь драконов, повергнувших врагов в ужас и изумление. Царь Соломон летал на драконах, появляясь внезапно в самых удаленных уголках своих владений. Он же поселил несколько пар драконов на крыше Иерусалимского Храма, повелев охранять святилище. От этих драконов бежали в ужасе войска Санхерива, осадившие Иерусалим.

Когда подступили воины Навузардана, полководца Навухаднецера, к стенам иерусалимским, попробовал царь Иехония вызвать драконов. Но не явились чудовища, потому, что искривили пути свои дети Израилевы, нарушив завет со Всевышним. И сожрал Навузардан Иерусалим, как огонь пожирает солому, а народ израильский увел в пленение. Вслед за изгнанникам потянулись драконы, оказавшись сначала в Месопотамии, а оттуда перебравшись в Индию, Китай и Японию.

Спустя семьдесят лет вернулись евреи на свою землю, отстроили Иерусалим, восстановили Храм. Попробовали Эзра и Нехемия вернуть былую власть над чудовищами, но безуспешно. Всего несколько пар драконов возвратились в Святую Землю, и поселились в Иерусалиме и Хевроне, оставаясь невидимыми. Когда в Йом-Кипур, произносил первосвященник тайное имя Всевышнего, то на крыше Храма проявлялся дракон и толпы паломников падали ниц, закрывая в ужасе лица.

После разрушения Второго Храма драконы окончательно скрылись из виду. Рассказывают, будто иногда их можно заметить на зубцах пещеры патриархов. И тот, кому довелось увидеть чудовище, до конца дней своих становится иным человеком.

Моше откинулся на спинку стула.

– Не хотите прогуляться?

Мы дружно поднялись из-за стола. От многочасового сидения ноги затекли. Прогулка по Хеврону была очень кстати. Вечерние тени уже прочертили свои клыки по разбитому асфальту. Набирающий прохладу ветерок мотал вдоль стен домов клочки газет, соломинки, окурки.

Прохожих почти не было, евреи сидели по домам или собрались в синагогах на урок Талмуда перед вечерней молитвой. Арабы, завидев нас, переходили на другую сторону улицы.

– А вы видели дракона? – спросил Моти.

– Нет, – ответил Моше. – Но это ничего не меняет. Мы верим написанному больше, чем увиденному лично.

– То есть как?

– Чувства могут подвести человека, а вот записанный факт становится предметом критики. Если он не истинен, то быстро найдутся опровержения. Для многих людей нет большей радости, чем доказать, что в книжках написана неправда.

– Ну-у-у, – протянул Моти, – ведь говорят, лучше один раз увидеть. Зрение, самое лучше подтверждение истинности.

– Скажите, а Наполеон существовал? – вдруг спросил Моше.

– Конечно, – уверенно сказал Моти.

– Откуда вы знаете? Вы его видели?

В конце улицы показалась группа монахов. Старые знакомые, работники русской миссии. Посреди группы важно выступал священник с большим крестом на груди. Внешность у него была внушительная: высокий, с крепкими плечами вразлет, и с острым взглядом широко расставленных глаз. Глубины они были такой, что, казалось, засмотришься да и улетишь в них, ухнешь в пропасть, заполненную влекущим черным мраком.