Шрифт:
ОСИНСКИЙ ВЛАДИМИР ВАЛЕРИАНОВИЧ
АСТРОПИЛОТ РОНГ ТРЕТИЙ
КРИСТАЛЛ ПЕРВЫЙ.
ГИБЕЛЬ "ЭФЕМЕРИДЫ"
Все, о чем расскажут эти кристаллы, началось с гибели "Эфемериды". Впервые в жизни я летел на межзвездном корабле не пассажиром, а в составе экипажа.
С одной стороны, должность третьего пилота числилась в штатном расписании корабля, и я, стажер университета космических сообщений Ронг Третий, занимал эту должность вполне официально. С другой-делать мне было ровным счетом нечего, потому что "Эфемерида", при своих малых размерах, была космическим лайнером высшего класса - с полностью автоматизированным управлением.
– Придётся немного поскучать-тут ведь и для меня со Вторым дела в обрез... Впрочем, рекомендую заняться пассажирами.
Я не обиделся на это предложение. Обязанности космостюарда сложны и ответственны - правда, такими они становятся лишь в случае, если возникнет аварийная ситуация. Но подобных ситуаций в хронике космических сообщений. не фиксировалось уже восемьдесят три года.
Между прочим Ронг Третий-имя, кое к чему обязывающее. Говорят, в глубокой древности у людей был обычай нумеровать своих вождей. Потом он забылся. Когда же прошло порядочо времени с начала эры освоения космоса и появились астролетчики-дети и внуки первых, таких, как Гагарин и Армстронг, этот обычай возродился-правда, в измененном виде. Конечно, отнюдь не все поколения граждан Общества наследовали профессии своих отцов и дедов. Между мною и Ронгом Первым, например, лежит пропасть почти в два века. Однако обычай остался в силе, и я горжусь своей принадлежностью к династии Ронгов, хотя астролетчиков в наше время не меньше, чем, скажем, рабочих службы космической санитарии.
О Ронге Первом я знаю мало-и все же больше, чем о Втором, погибшем во время старта опытного образца новой ракеты больше ста лет назад. Ронг Первый мечтал открыть внеземную цивилизацию. Он участвовал в четырех межзвездных экспедициях и умер своею смертью, тихо и торжественно-просто остановилось на половине удара старое сердце. У меня хранится кристалл, на котором записаны его слова, сказанные незадолго перед концом. Ронг Первый завещал его тому из потомков, кто тоже станет астролетчиком. Я помню завещание наизусть. Вот оно:
"Придет время, когда внеземные контакты человечества превратятся в одну из составных частей его существования. Утверждать обратное значит основываться на тезисе о некоей исключительности Земли, то есть значит, по существу, впадать в религиозность. Все попытки обосновать не только теоретическую, но и практическую невозможность нашей встречи с братьями по разуму, в том числе и человекоподобными, ни что иное, как проявление косности и подсознательного или осознанного страха перед новым, ломающим рамки привычных представлений, а поэтому грозным. Новое-всегда грозно, ибо оно несет с собой гибель старому. Мечта человека о великом Контакте сбудется. Это вопрос времени, проблема обнаружения новых возможностей. Иными словами, это чисто технический вопрос".
Как видите, Ронг Первый умел верить. Мне кажется, я унаследовал эту его черту. Во всяком случае, я тоже верю, что время Контактов непременно наступит, хотя, казалось бы, весь ход освоения Космоса доказывает противное... Впрочем, вернусь к "Эфемериде", которую я успел полюбить, несмотря на двойственную роль, выпавшую мне в ее последнем рейсе.
Я последовал совету командира-занялся пассажирами. Вероятнее всего, это получилось не потому, что я так решил, а в силу самой моей природы. Недаром Сель утверждала, что при моей общительности я способен найти
На "Эфемериде" летели семь пассажиров, но двое изъявили желание остаться в анабиозе до конца путешествия. Поэтому мне досталось всего пятеро подопечных, из них одна женщина. Прежде чем приступить к обязанностям добровольного космостюарда, я использовал служебное положение третьего пилота и внимательно познакомился с картотекой. Пожалуй, на борту такого совершенства, как "Эфемерида", картотека была сплошным анахронизмом. К чему изучать подноготную пассажиров, если гарантирована стопроцентная безопасность полета? Тем более, что уж совершенно исключена ситуация, когда, как при аварии в древней шахте или на подводном корабле, знание людей помогало предотвратить панику, которая подчас страшнее самой опасности. Знакомясь с картотекой, я размышлял над тем, что человечество куда более расторопно в области технического прогресса, нежели когда речь идет об отказе от устаревших правил и всякого рода регламентации.
Итак, пассажиры "Эфемериды" (цитирую по пресловутой картотеке):
"Кора Ирви, 52 лет, принята Обществом на полное содержание, пользуется всеми правами активно работающего гражданина. Одинока. Двое сыновей, в возрасте 27 и 30 лет, погибли при испытании новой модели машины Времени. Склонна к мистицизму. Цель полета: "Хоть немного отдохнуть от воспоминаний-они так мучительны..." (приведен дословный ответ пассажира)".
"Сон Вельд, 60 лет, профессия-рабочий службы космической санитарии. Цель полета: отпуск".
"Тингли Челл, 26 лет, практикант Общества. Цель полета: "Разобраться, что к чему" (приведен дословный ответ пассажира)".
"Дин Горт, 41 года, профессия-художник, специальность-голограф. Цель полета: "Поиск-и только..." (приведен дословный ответ пассажира)".
"Сол Рустинг, 57 лет, служащий Департамента записи изменений в составе Общества. Подвержен меланхолии, острым приступам страха перед неизбежностью смерти. Цель полета: лечение".
Я присвистнул-и было от чего. Давным-давно, лет десять назад, когда я был четырнадцатилетним слушателем подготовительных курсов при Космоуниверсите, в одной старой книге мне встретилась фраза: "Сколько людей-столько характеров"-и я "заболел" ею.
Довольно продолжительное время она цепко сидела у меня в голове, заставляя к каждому новому человеку относиться с несколько высокомерным интересом: что, мол, там у тебя за душой? Потом я понял, что фраза в общем-то очень банальная (она встречалась и в современных кристаллокнигах и в древнейших романах;
писатели разных времен передавали ее друг другу словно эстафетную палочку). А кроме того, видимо просто повзрослев, отвык искать в прописных истинах универсальный ответ на загадки жизни. Но тут словa, поразившие когда-то неискушенное воображение подростка, вспомнились в их первозданной весомости.
Я поудобнее разместился в кресле третьего пилота и приготовился исподволь поразмышлять над полученными сведениями.
Рабочий пост Третьего находился во вспомогательной ракете "Эфемериды". Это был корабль-малютка, предназначенный для недолговременных выходов в Космос по разного рода служебным надобностям и приемавысадки транзитных пассажиров; он обладал весьма ограниченным радиусом действия и запасом автономии.