Астровитянка
Шрифт:
Джерри стоял и с ненавистью смотрел на закрывшуюся за охранниками дверь. Услышав Никки, он плюхнулся на стул и с трудом разжал кулаки.
— Это невозможно, — произнёс он глухим, прерывающимся от волнения, голосом. — Во все главные процессоры мобильных роботов встроены защитные программы. Они запрещают роботу нападать на человека или наносить ему вред. Эти правила вшиты в хард при изготовлении, их нельзя перепрограммировать в принципе…
— Давай признаем, что это возможно — клянусь Юпитером, я свидетель! — и пожалуйста, подумай, как это могло быть сделано, — сказала Никки, — ты же у нас эксперт
Джерри польщённо улыбнулся и надолго задумался. Вокруг них посетители кафе бурно обсуждали утренние события.
— Возможны только два варианта… — наконец заговорил Джерри.
Никки хмыкнула:
— Ну вот, то — невозможно, то — сразу два варианта!
— …первый вариант — кто-то обладает достаточным могуществом, чтобы изготавливать свои процессоры и вшивать в них нелегальные правила. Это о-очень дорого, да ещё надо вытащить старый процессор из робота и засунуть вместо него новый чип. Это как поменять пломбу на зубе живого тигра: голова робота похожа на хороший сейф, который охраняется самим роботом. Только компания-производитель ремонтника знает, как добраться до процессора, тем более — заменить его. Второй вариант проще — кто-то обманул робота.
— То есть? Как можно обмануть безмозглого болвана?
— Роботы могут перепрограммироваться для различных работ, не входящих в конфликт с зашитыми в хард императивами. Ему нельзя скомандовать — убей человека с такой-то внешностью. Он не послушается незаконного приказа и даже вызовет полицию. Но можно попробовать перестроить зрение робота. Насколько я помню, данные с телеобъективов этого ремонтника обрабатываются периферийными процессорами. В эти чипы заложены лишь программы автоматической классификации объектов. Чтобы робот напал на человека, нужно, чтобы видеочип, распознав изображение девочки с рыжими волосами, не рассуждая, заменил его и передал в главный мозг изображение собаки или крокодила. Против убийства животных центральный процессор не имеет запретов.
— Робот получил приказ убить бешеного медведя, а в его глазах я и выглядела этим медведем?
— Да. Такой вариант тоже нетривиален — серьёзная переделка программы зрения требует весьма профессиональной работы, плюс нужно иметь доступ к роботу для перепрограммирования.
— Мог этот тип такое провернуть? — Никки кивнула на дверь, в которую выскочил начальник охраны.
— Доступ к роботу он имеет, но такое перепрограммирование точно сделать не мог — иначе он работал бы в другом месте и за совершенно другие деньги… Кроме того, он служил в этом госпитале ещё до тебя. Вряд ли кто-то из твоих врагов мог предвидеть, что ты здесь появишься.
— Логично… А мог он ввести в робота софт, написанный кем-то?
— Наверное, да, после хорошего инструктажа даже такой громила справился бы.
— Значит, его могли нанять… надавить или подкупить. Этот верзила где-то имеет слабину. Робби, ты всё слышал?
— Конечно, — раздался глуховатый голос Робби из рюкзака. — Джерри — молодец! Я с ним согласен. Вариант перепрограммирования видеопроцессинга более прост, а следовательно, по «бритве Оккама», наиболее вероятен.
— Ну что ж, тогда за работу… — сказала Никки. — Ты проводишь меня, Джерри?
— Конечно. А ты куда?
— К себе в комнату. Я действительно
На следующее утро Джерри постучал в дверь Никки условным стуком, и они пошли в кафе по пологим пандусам аварийных лестниц, избегая лифтов, — все знают, как ненадёжна эта техника. За завтраком Никки, всё ещё бледная от потери крови, но уже пришедшая в себя после вчерашних событий, подробнее рассказала о нападении робота и как она убегала от него «зайцем на колёсах».
— Как же ты смогла его уничтожить? — поразился Джерри.
— Следуя совету Робби: дать электрический разряд на головной процессор робота.
— И ты убедила робота свернуть уши трубочками и засунуть их в розетку?
Никки засмеялась.
— Ты знаешь, что такое шаровая молния?
— Конечно, я даже видел популярный фильм про эти молнии — они до сих пор остаются загадкой. Они возникают во время сильных гроз, но засечь их удаётся крайне редко. Воспоминания случайных и перепуганных наблюдателей — не очень эффективный способ изучения молний, а в лаборатории — искусственным путём — они никак не получаются. Знаю, что в них содержится много энергии, они опасны и могут взрываться.
— Хм… странно. Недавно я увлеклась физикой низкотемпературной плазмы и шаровыми молниями — и много экспериментировала с ними. С помощью расчётов Робби я научилась довольно легко получать их из электрической дуги… там нужно аккуратно запустить ротор по поверхности, чтобы возникла магнитная удерживающая сила. Шаровая молния — это набор солитонов — устойчивых уединённых волн, бегающих по замкнутым плазменным каналам… красивая самоподдерживающаяся система, почти сверхпроводящая… и химия в молнии очень интересная. Обожаю такие штучки! Я, улетая со «Стрейнджера», даже взяла с собой образец химикалиев для изготовления молнии.
— Ничего не понял, — вытаращил глаза Джерри. — Ты сожгла робота шаровой молнией?!
— Ну, что-то вроде этого… Я вовремя вспомнила, что в рюкзаке у меня лежат металлизированные перчатки и кубик смеси для получения молнии, и успела ими воспользоваться. Причём жутко нервничала, что заряда не хватит, копила до последнего момента. Мне повезло, что там высоковольтные выходы вдоль всей стены…
— Ну, Никки, ты даёшь! Ссориться с тобой вредно для здоровья, даже если оно железное, как у полутонного робота!
После завтрака Джерри довёл Никки до дверей кабинета директора госпиталя и остановился у порога.
— Ты чего? — обернулась Никки.
— Меня же не приглашали…
— Я тебя приглашаю.
— Ну тогда, конечно… — храбрясь, сказал Джерри и, здорово нервничая, шагнул за Никки в просторную комнату. Там уже собралось человек десять.
— Наш буйный пациент прибыл! — громко сказал главный охранник, и все люди в кабинете повернулись к двери.
Никки проигнорировала колючеглазого, остановила коляску на середине комнаты и внимательно всех осмотрела. Кроме директора госпиталя, которого Никки видела раньше лишь однажды, за длинным столом сидела явно взволнованная и чем-то расстроенная Большая Тереза и ещё один знакомый Никки врач. Он не кивнул, а только прищурился, встретив её взгляд.