Атаманщина
Шрифт:
Первое крупное восстание произошло в мае 1918 года в районе Елизаветграда (ныне — Кировоград), в начале июня поднялась Центральная Украина, где в повстанческих отрядах сражалось более 5 тысяч человек. Наибольшую угрозу для режима представляло крестьянское восстание, начавшееся 2 июня 1918 года на Звенигородчине и Таращанщине (юг Киевской губернии) и насчитывавшее до 20 тысяч повстанцев. Из их рядов вышли будущие независимые атаманы: Туз, Тютюнник, Павловский, Грызло и Цветковский, «красные» атаманы — Гребянка, Щорс, Боженко. И хотя в августе–сентябре германским и гетманским войскам удалось подавить Звенигородско-Таращанское восстание, в
Так, на Екатеринославщине (ныне — Днепропетровщина) и в Северной Таврии выступления против режима организовали анархисты и левые эсеры. В забытой Богом и людьми степной Гуляйпольской волости Александровского уезда (Александровск — ныне Запорожье) Екатеринославщины знамя восстания подхватил анархистский атаман Махно. Вокруг харизматичной фигуры Нестора Ивановича — «защитника обездоленных» — уже собиралась многотысячная крестьянская армия всех недовольных режимом.
16 ноября 1918 года началось восстание под руководством Симона Петлюры. Целые села вокруг Киева приходили к восставшим, чтобы выступить походом на Киев, где засел ненавистный гетман Украинской державы Скоропадский[15]. Это восстание стало вершиной народной самоорганизации, и именно в его ходе окончательно сформировалась украинская атаманская идея и «политическая физиономия» самих атаманов.
Создавая в конце 1918 года армию УНР, Петлюра возрождал традиционные принципы формирования казацкого войска с атаманами, с делением на курени и сотни, с оригинальной казацкой одеждой (жупаны, шапки с красными или черными шлыками). Атаманы мечтали реализовать в Украине свое видение «воли и свободы». Это была своеобразная вождистская, народная элита, а «атаманская идея» заключалась в бесконтрольности местной власти и самоорганизации сел, враждебных городской культуре и городской власти. Интересы атаманов часто касались своего локального мира — волости. Освободив ее от врагов, атаманские отряды возвращались домой с оружием в руках.
Подавляющее большинство историков давали и дают «атаманщине» отрицательную оценку, видя в ней только деструктивную силу, разрушавшую государственные организмы УНР, Украинской державы, советских республик, колчаковского и деникинского режимов. Разобщенность и кровавый антагонизм между отдельными атаманскими отрядами были обычным результатом передела и узурпации местной власти. Украинские историки считают, что атаманы «деморализововали национальные силы». Но среди этих исследователей нет единства: часть из них считает, что причинами «отаманщини» стало неудовольствие политикой Петлюры, другие — что сам Петлюра был образцом «атамана», а период истории УНР (с февраля по декабрь 1919 года, когда Директорию возглавил Петлюра) — «атаманщиной».
По мнению В. Винниченко, ответственность за атаманщину нес Петлюра, который «соединил в своих руках военную и политическую власть». Н. Григорьев называет режим Петлюры «личным режимом военной и гражданской атаманщины», Г. Стахов характеризует атаманщину «почти полным упадком режима центральной и местной власти, когда властные функции приняли на себя военные руководители, которые практически никому не подчинялись и своим своеволием дискредитировали Директорию УНР[16]». Но, конечно же, дело не в Петлюре. Атаманщина начала проявляться еще с лета 1917-го (времени ослабления центральной власти Временного правительства).
Крестьянство было далеко от понимания демократических свобод. Оно видело свой идеал в прошлом, в
Тогда в Украине возникло большое количество атаманских «республик»: Переяславская (Хрусталева-Носаря[17]), Дерманская (матросов Деревенко и Галата), Млиевская (атамана Голого), Пригорынская (Савицкого), Летичевская (атамана Волынца и матроса Романенко), Гуляйпольская (анархиста Махно)... Власть над украинским селом перешла в руки атаманов, а Украина распалась на микродержавы, каждая из которых была не больше волости, однако называлась «республикой», имела свою «политику», «армию» и «фронт».
«Там было сто двадцать правительств, и зажиточное крестьянство там развращено», — писал об Украине Ленин. Сельская «республика» воевала с уездным городом и другими районами, окружив свою территорию окопами и завалами из деревьев.
Жизнь в украинской провинции оказалась под контролем сотни местных атаманов и батек, руководивших повстанческими, добровольческими казацкими формированиями. Эти отряды защищали интересы отдельной волости или села, иногда воевали между собой и против городов, где «сидела» враждебная крестьянам власть, которая только и делала, что отдавала приказы и направляла в село карательные и реквизиционные отряды.
Начав с сельских «вождей», атаманы входили во вкус власти и претендовали порой уже и на всеукраинскую власть. Они не желали подчиняться, не хотели далеко удаляться от своих районов формирования и идти на польский, белогвардейский или антибольшевистский фронты. «Где собирается два украинца — появляется три гетмана», — гласит известная пословица.
Сельская Украина была поделена между несколькими десятками атаманов, которые мнили себя вполне независимыми и могли переходить от петлюровцев к красным, а попробовав красной власти — снова к петлюровцам. «Атаманил» 1918–1921 годов стала периодом украинской истории, сходной с эпохой Руины[18] века семнадцатого, когда украинское государство «батьки Хмеля» распалось на несколько частей.
Историки почему-то постоянно преувеличивали стихийность крестьянской войны 1918–1922 годов. Однако практически на всех территориях, контролируемых повстанческими атаманами (а территории эти были весьма значительны — Украина, многие районы Центральной России, Южная Сибирь — от Алтая почти до Читы), были созданы органы политической власти в виде советов. В ряде мест были провозглашены республики. Повстанцы создавали большие и хорошо организованные армии, выдерживавшие противостояние с регулярным противником: формирования Махно в Украине, Антонова на Тамбовщине, Новоселова-Рогова в Сибири.
В России «третья революция» начала обретать крестьянских приверженцев только с июня 1918-го, когда ее глашатаи — анархисты — были уже разгромлены и разоружены. С июня 1918 года власть пришла в село как сила разрушающая, эксплуатирующая и карающая. На почве реквизиции «излишков» хлеба, свертывания выборности советов, создания комбедов (комитетов бедноты) и совхозов, попыток комбедов провести коллективизацию, мобилизацию в Красную армию, конфискацию лошадей в селах начались выступления, которые вскоре обрели идеологию и организованность.