Aтем
Шрифт:
– Яков единственный преподаватель, который начинает свои занятия в восемь утра – на час раньше положенного. Он разрешает всем желающим посещать их, конечно, речь только о студентах университета. Мы здесь немножко незаконно, – объяснила она, улыбнувшись. – А что ты изучал? – спросила, пока все были заняты обсуждением «Гамлета».
– Психологию.
– Хотел помогать людям? – насмешила меня её наивность.
– Ты как-то обмолвилась, говоря о своей специальности, что это лишь звучит интересно. Вот и тут так же – на самом деле ты идёшь за помощью себе.
Дэни глубокомысленно кивнула
– Что ж, время неумолимо летит вперёд, – подытоживая длинный монолог, окинул он взглядом ряды своих учеников, – на ваших практических занятиях по стилистической интерпретации текста вы ещё познакомитесь с иронией как формой юмора. А пока… запишите задание на дом.
18
– Здесь вы, безусловно, правы, – кивнул профессор. – «Бойня номер пять» – прекрасный пример использования иронии тогда, когда даже горькая правда не смогла бы столь эмоционально описать всего ужаса военного времени. Времени, лишившегося лица человечности, – тяжело выдохнул он на последних словах. И я вспомнил рассказ Дэниэль о горькой судьбе Якова – осиротевшего еврейского мальчишки, которого позже усыновили Ганс и Мари Краус. «Вот идиот», – укоризненно прозвучал внутренний голос. Было же очевидно, что война затронула жизнь профессора Крауса в не меньшей степени, что и жизнь Воннегута, а я взял и завёл разговор об этом.
– А что вы думаете об иронии в современной музыке? – попытался я исправить свою оплошность.
– Иронии в музыке? – удивился он. – Ваш вопрос поставил меня в тупик.
– В современной музыке, – подчеркнул я.
– Знаете, я никогда не рассматривал эти слова во взаимосвязи. В современной музыке, – повторил он, усмехнувшись. – Признаться честно, я, как и многие в моём возрасте, далёк от современной музыки. У меня двое детей. Сын учится в университете Гамбурга, а вот дочь, – прервал он рассказ, для того чтобы замкнуть дверь аудитории, – дочь ещё в школе, – и направился вдоль по коридору, а я последовал за ним. – Ей четырнадцать, и она без умолку трещит об этой новой группе… Боже, дай памяти… какой-то там «отель».
– Должно быть, Токио Отель, – рассмеялся я. Да… волна помешательства охватила всю Германию, да куда там – всю Европу.
– Обязательно ознакомлюсь с их творчеством на предмет иронии. Это будет весьма любопытно, – как-то слишком серьёзно подошёл он к делу.
– Вот ваша дочь удивится-то…
– Может, я и её смогу увлечь анализом текстов песен любимой группы, – глубокомысленно хмыкнул он. – Что ж, буду рад вновь вас видеть на следующей лекции в среду.
– Почту за честь.
Остановившись у двери с табличкой «Кафедра теории литературы», мы пожали на прощание друг другу руки. И только в эту секунду я заметил, что, вероятно, в какой-то момент нашей с профессором полемики о Гамлете Дэни тихомолком покинула нас. Несмотря на то что библиотека находилась в здании напротив, времени зайти и нормально попрощаться у меня уже не было – нужно ехать в магазин Майера и согласовывать поставку оборудования
19
– И здесь ещё, пожалуйста, проверь, – подсунул мне очередную кипу бумаг Райнер, выполняющий обязанности управляющего магазином в отсутствие Ксавьера. – Это список на поставку для студии. Если всё верно – подпиши, и я утверждаю заказ. И да, звонил Майер. – Его загадочная интонация заставила меня оторваться от изучения длинных таблиц с наименованиями товаров и бесконечных столбцов с цифрами. – Он будет завтра утром.
– Тебя это так воодушевило? – Усталость, накопившаяся за долгий рабочий день, дала о себе знать, отчего вопрос прозвучал ненамеренно грубо.
– Нет, – категорично возразил он. – Имя Рольф Шмидт-Хольтц тебе о чём-нибудь говорит?
Естественно. Два последних альбома группы были записаны на лейблерекорд-лейбл (звукозаписывающая компания)– это своего рода компания, которая занимается производством, распространением и продвижением продукции лейбла. Также в задачи этой организации входят подписание контрактов с артистами, решение вопросов рекламы, звукозаписи, ну и конечная продажа аудио- / видеозаписей., которым владели Sony Music. А с прошлого года Шмидт занимал должность генерального директора Sony – CEO, как принято нынче говорить. Главный офис Sony находился в Нью-Йорке, куда несколько дней назад и полетел Ксавьер, не сообщив о своих истинных намерениях ни слова. Два года он проработал на Supersonic Records, ещё два на GUN Records, его повышение было бы вполне логичным.
– SonySony Music Entertainment – вторая по величине в мире звукозаписывающая компания. Входит в т. н. «Большую тройку». Принадлежит Sony, контролируется Sony Corporation of America. Компания объединяет более 200 лейблов, имеет представительства в 44 странах открывают очередной лейбл?
– Не знаю, – пожал Райнер плечами. – Мы созванивались утром, он, как обычно, был немногословен. Сказал, если увижу тебя, передать, что у него «хорошие новости».
– Мастер интриги. Так, – похлопал я по папке, в которую уже успел сложить подписанные документы, – это тебе, а я пошёл.
20
– Пошёл, – роясь по карманам в поисках ключей от автомобиля, остановился я у двери магазина.
Правильно, что сегодня решил не садиться за руль. К вечеру моя рассеянность заметно усилилась, я даже счёт времени потерял. Полагал, ещё нет и шести, однако улица вовсю утопала во мраке сумерек. «Чертовщина какая-то», – взглянул я на наручные часы – 18:05. Наверное, всё дело в тумане. Не припомню, когда в последний раз он был таким густым – даже силуэтов зданий не видно – сплошная серая стена.
Откуда-то из-за угла донёсся мерный стук колёс о рельсы, и уже через мгновение сквозь облачную дымку на меня таращились два жёлтых глаза приближающегося трамвайчика. Сверху на электронном табло светилось: «№17: Вокзал – Университет – Парк». «Очевидно, этим днём правит ирония», – подумалось мне, и я подчинился воле самопровозглашённой императрицы.
Через три остановки и после сотни назойливых мыслей раздался металлический скрежет – мы остановились в нескольких метрах от ярко освещённого здания библиотеки.