Атлантида
Шрифт:
Отойдя внутрь ротонды, он проговорил, обращаясь к молодой девушке:
— Елена, пойдите сюда полюбоваться этим редким растением.
Елена послушно подошла к нему.
Мадам Каудаль и Рене были заняты Атлантис, стараясь вывести ее из тягостного оцепенения. Монте-Кристо, Сакрипанти и Кермадек отдавали честь вину, которое быстро исчезало при их благосклонном содействии; никто не обращал внимания на доктора и Елену.
— Какой счастливец Рене! — начал доктор, как только Елена подошла к нему.
—
— На Атлантис?! Вы шутите, Елена!
— Почем же я знаю! — ответила мадемуазель Риё, стараясь под смехом скрыть свое замешательство. — Какие, однако, интересные растения! Хорошо бы было захватить с собой несколько отростков.
— Что нам за дело до этих растений, Елена! — проговорил вдруг Патрис, взяв молодую девушку за руку. — Я не для этого призвал вас сюда!
— Боже мой! Так для чего же?
— А для того, чтобы задать вам вопрос, от которого зависит все счастье моей жизни. Согласны ли вы быть моей женой, Елена?
Молодая девушка подняла на него свой чистый взгляд, который в эту минуту был необыкновенно серьезен.
— Да, Патрис, — просто ответила она, и когда доктор, сильно взволнованный, начал покрывать поцелуями ее руки, она продолжала, улыбаясь:
— Я сделаю вам только один упрек за то, что вы слишком медлили задать мне этот вопрос и ждали вмешательства Харикла. Это нехорошо, очень нехорошо! Неужели вы думаете, что мне нужна ваша коллекция древних монет, чтобы с радостью согласиться на ваше предложение?
— Я знаю, что для вас это безразлично, Елена! — взволнованно оправдывался доктор. — Но я сам никогда не решился бы заговорить, если бы этот благородный старец не устранил главного препятствия.
— Как вам не стыдно так говорить! Разве я так дурна, что должна непременно предполагать, будто всякое ухаживание относится не ко мне, а к моему состоянию?
— Елена! Злая! Я хотел бы вас сделать нищей для того, чтобы доказать вам, как вы ошибаетесь!
— Благодарю за добрые пожелания! — воскликнула Елена, смеясь от всего сердца. — Значит, если бы я была бедна, а вы богаты, вы не пренебрегли бы мной?
— О, не говорите так даже в шутку!
— Зачем же вы предполагаете такие дурные чувства с моей стороны?! — воскликнула Елена, торжествуя. — Нет, нет, я слишком долго сдерживалась и должна хорошенько побранить вас теперь. Да, я отлично видела, что я вам не особенно противна, а между тем из-за этих противных денег вы бегали от меня. О, как несносны и глупы эти светские предрассудки!
— Послушайте, Елена! — прервал с живостью Патрис. — Эти предрассудки вовсе не так нелепы, как вы думаете! Чтобы я, сильный мужчина, в сто раз более
— Очень вам благодарна, милостивый государь! — засмеялась Елена, отвешивая насмешливый поклон.
— О, вы отлично понимаете, что я хочу сказать! Я же мог войти в ваш дом и пользоваться роскошью, и вместе с тем мы не могли также жить отдельно: вы в богатстве, а я в бедности. Вы отлично сознаете, что это было бы невозможно.
— Во всяком случае, я люблю вас таким, каким я вас знаю! — созналась Елена с милой улыбкой, — хотя вы порядочно злили меня все время!
В эту минуту раздался голос мадам Каудаль:
— Боже мой! Рене, где же твоя кузина?
— Не беспокойтесь, матушка, Патрис не оставит ее на произвол судьбы! — простодушно возразил Рене.
Эти слова долетели до молодых людей.
— Как легкомысленно я поступил! ' — воскликнул Патрис. — Идемте, Елена, прямо к вашей тетушке и будем просить ее согласия! — и, взяв Елену под руку, он направился к мадам Каудаль.
При виде своей племянницы, приближающейся опираясь на руку Патриса, почтенная дама сразу поняла, в чем дело, и так как ее мечта на брак Елены с Рене была разрушена, то лучшего мужа, чем Патрис, она не могла желать для нее.
Все объяснилось очень быстро, и мадам Каудаль сердечно обняла и поздравила жениха и невесту.
В то время, как происходили все эти события, между тремя собутыльниками поднялся оживленный спор. Вино рассеяло у Монте-Кристо воспоминание о полученном им отказе, а Сакрипанти совершенно забыл об испытанном им недавно ужасе. И вот достойным друзьям пришла блестящая мысль вернуться в покинутый ими грот и завладеть оставленными там сокровищами, на что Кермадек, ударяя по столу кулаком, наложил свое строжайшее veto.
— Вот дурак! — воскликнул Монте-Кристо, очнувшись от удивления. — Что тебе за дело? Ты можешь вернуться с нами и также набрать сокровищ. Ты составишь себе состояние на всю жизнь!
— Нет, ваше сиятельство! — повторял упрямо Кермадек. — Уж как вам угодно, а только вы не вернетесь назад.
— Это еще почему, дурак?
— А потому, что никто не должен возвращаться туда без разрешения его благородия, моего офицера, а его благородие своего согласия не даст!
— Да какое же право имеет твой офицер на этот грот?
— А то право, что он первый открыл его и женится на дочери покойного старого господина.
— А если он сам захочет вернуться туда?
— Его благородие не захочет, потому что покойный при последнем издыхании просил, чтобы, значит, не тревожили его там до последнего суда. А с этим, ваше сиятельство, шутить нельзя, то есть, значит, с последней волей усопших!
Монте-Кристо задыхался от злости; глаза его бешено блуждали.