Атлантида
Шрифт:
— Что ж, я рад, что тебе она понравилась.
— Похоже, что после общения с Духом я начал меняться, и теперь сам воздействую на него и на тебя, и, скорее всего, это будет с каждым, с кем я вступлю в контакт. Но тебе незачем волноваться, я не намерен никому причинять вреда, и, тем более, тебе или Духу, зачем бы я тогда здесь появился. В этом не было бы никакого смысла.
— А я и не волнуюсь, — уверенно и весело произнесла в ответ Лира. — Я уже знаю, что ты не причинишь вреда никому из людей, живущих здесь. Потому, что человек, передавший такие приятные и прекрасные ощущения, просто не способен причинить кому–то вред.
И с
— Ну, ладно, будет тебе. Пойдем Макса искать, ему это тоже сообщить необходимо, да и всем жителям Атлантиды. Им необходимо изменить свои старые мысли, установки, привычки, избавиться от страха. Только изменившись, они смогут выжить и процветать. — обратился я к Лире, дабы она, наконец, выпустила меня из своих объятий.
Взглянув ей в лицо, и увидев на ее глазах слезы, я промолчал, так как понимал, что это были слезы радости. Она, наверное, так проявляла те чувства, что были у нее в избытке.
— Я знаю, где найти Макса. Он там часто бывает. Пойдем, я покажу тебе то место, — улыбаясь и вытирая с глаз слезинки краем своей одежды, произнесла, встрепенувшись, Лира, при этом схватила меня за руку, и мне ничего не оставалось, как последовать за ней в довольно быстром темпе.
10
Пока мы шли к тому месту, где мог, по предположению Лиры, находиться Макс Говард, она с увлечением рассматривала свет, исходящий от ее тела, периодически восхищенно восклицая. Очевидно, все еще исследовала те новые ощущения, чувства, что появились у нее в результате передачи ей части моих энергий. Она радовалась словно маленькая девочка, которой еще не объяснили, что было бы «более тактично и правильно» скрывать свои чувства и эмоции, как и полагается взрослому человеку. И мне в ней это очень понравилось. Потому как уже так надоела сухость и черствость эмоций, проявляемых взрослыми людьми в нашем мире. Я заметил, что ее свечение, Лира теперь так же сияла, как и я, немного отличалось оттенком. В ее ауре появились оттенки розового и красного цветов. Это выглядело очень красиво.
Я тем временем вспомнил, увиденную мной ранее картину, когда внезапно появился в комнате Лиры Сатта, застав ее с моими носками и кроссовками, и задался вопросом: «что она с ними такое вытворяла?» — проговаривая его про себя, пытаясь предугадать ответ.
— Я хотела понять, как ты используешь эти предметы, и что это такое вообще. — произнесла вдруг Лира столь для меня внезапно, что я чуть не упал от неожиданности и шока, поворачиваясь к ней, так резко я выполнил этот маневр. Ощущал себя при этом так, словно ко мне прикоснулись ледяными мокрыми руками в жаркий летний день, не предупредив меня заранее.
— Что, что это такое вообще? — удивился я. — Разве я задал вопрос, сейчас? — произнес я вслух и продолжил идти дальше, ожидая от нее ответа. Я был очень удивлен.
— Как она узнала об этом, ведь я ничего не произносил. Ни слова. И Лира стало быть не могла ничего слышать. — спрашивал теперь я сам себя, лихорадочно пытаясь найти ответ.
— Так ты ничего не произносил, а как же тогда я его услышала? — вдруг снова справа от меня раздался голос Лиры и окончательно выбил меня из состояния равновесия. Я совсем за своими размышлениями успел забыть, что она идет рядом, и вторая волна шока снова окатила
— Ты что это падаешь? Что с тобой происходит, Виталий? — взволнованно поинтересовалась Лира, подойдя ко мне и помогая подняться на ноги. — Да что с тобой твориться такое? Ты в порядке?
— Я…, я…, я не в порядке…, то есть я в порядке, только…, — все еще туго соображал я, поднимаясь с травы и потирая ушибленную руку. Вторая ее выходка с ответом совсем меня разбалансировала.
— Так ты что, выходит, слышала то, о чем я думал? — задал я вопрос Лире, постепенно приходя в себя.
— Что значит, я слышала то, о чем ты думал? — удивилась она в ответ. — Ты же сам только что задал мне этот вопрос. Я же его слышала, прямо сейчас, и всего лишь ответила на него. Тебя что, так напугал мой ответ.
— Но я не задавал тебе никакого вопроса только что, а просто молча рассуждал сам с собой, и вообще не произнес ни слова. — я объяснял, слегка повысив голос, пытаясь при этом понять, что же все–таки между нами только что произошло.
— А что же я тогда слышала, если ты молчал? — продолжала удивленно задавать свои вопросы Лира.
— Вот и я о том же, я ведь молчал. А вопросы я составлял в мыслях, в уме. — и тут ко мне пришло понимание. Она каким–то образом слышала мои мысли, то есть то, о чем я подумал в данный момент, и, наверное, еще не догадываясь, что это только мои мысли, восприняла их как звуковые послания.
— Каким–то образом Лира, ты восприняла мои мысли, — теперь уже уверенней объяснял я ей свою догадку, поняв, что же тут случилось. — Странно, почему же тогда я не ощущаю твоих мыслей.
— А я не думала, наверное, поэтому ты ничего и не слышал, я молчала и в мыслях тоже. — легко произнесла Лира быстрее меня разобравшись с этим происшествием, и приняв его как должное.
— Понятно, — на выдохе ответил я, — ладно, пошли дальше, а то мы так и к вечеру не доберемся до Максимилиана.
— Теперь уже не далеко, — нормальным голосом ответила Лира, и я этому очень обрадовался. Было так приятно снова слышать нормальный голос. Некоторое время мы шли молча, так как ни я, ни она, скорее всего, не производили даже мысли в эфир. Наслаждались тишиной и звуками окружающей нас природы.
— Если и дальше будет продолжаться спонтанное и неконтролируемое их открытие у меня, то так, похоже, недолго и «с катушек съехать». Сплошные шоки на каждом шагу. — я опять забылся и, перестав следить за своими мыслями, снова начал думать о неожиданном раскрытии у себя способностей.
— От чего недолго и «с катушек съехать»? — вновь спросила Лира.
— Ну, вот, опять, — от ее вопроса в мою кровь была выброшена очередная порция адреналина. Я вздрогнул, мои уши и лицо тут же запылали, а по телу прошла волна жара. Но на этот раз я справился со стрессом быстрее.
— Ты о чем…? А–а–а…, ну, да. Просто я снова подумал о способностях. Если они так часто у меня будут открываться, и так неожиданно, то кто знает, останусь ли я в порядке от такого нервного напряжения. — опомнившись произнес я, глядя на Лиру.
— А ты расслабься и успокойся, — на этот раз я услышал ее «голос» где–то внутри, у себя в голове.
Странно было видеть молчащую и улыбающуюся Лиру (не произнесла ведь ни звука, даже рот не открыла), и при этом ощущать ее голос где–то у себя в сознании. Интересный опыт.