Атли
Шрифт:
Основной же мой отряд спустился шести весельными ладьями к слиянию Гавоги и Лабы и свернув на юг, начал подниматься вверх по течению большой реки.
Отряд же моего брата Радомира должен миновать проливы юттунгов и выйти в Северное море, после чего обогнув датский полуостров войти в Лабу и закрыть устье реки для прохода всех торговых кораблей. По сути это каперская операция.
Основная идея похода была простая.
Пока люди Азгута будут гонять Радко в лесу, я на больших ладьях под видом купцов спокойно поднимусь вверх по реке до столицы вильцев всего сто километров,
Столицу мы брать не будем, мы поступим так, как поступили татары крымского хана Менгли Гирея в 1571 году. Мы подожём горшками деревянные дома города, а тех кто будет выбегать из крепости, спасаясь от пожара, мы просто всех повяжем и угоним в полон, или тупо побьем болтами. Это не война, это налет со всеми вытекающими последствиями. А когда придет Тиудимир, то тут и ловить будет уже нечего. И подумает тогда Воломир, а стоит ли вообще связываться с не адекватным болотным князьком Чеславом? Ну его на хрен.
Через пять дней мои десять ладей как бы под самую горку загруженные товаром причаливали к берегу реки у столицы вильцев Велиграде.
На самом деле под накидками прятались арбалетчики, а на веслах сидели всего по одному человеку, вот и получалось что экипаж корабля как бы составлял 6 человек на веслах, один кормчий у рулевого весла, и один капитан, всего то 8 человек, как бы даже и не страшно, но вот еще шесть человек на каждой чайке с арбалетами прятались под товарами.
Нас уже давно вдоль берега сопровождал небольшой отряд воинов Азгута, примерно в три десятка человек. И пока мы плыли командир отряда уточнил кто мы такие и с каких земель идем.
Я сказал, что мы купцы князя болотного Чеслава. Честно так сказал, никого не обманул, а зачем обманывать? Ведь и так понятно, что мы не люди Воломира и уж тем более не люди руянского князя Святозара.
Когда мы проходили мимо подвешенной к дереву клетке с иссохшим трупом моего воеводы, я сжал кулаки и заскрипел зубами, скоро, скоро мы прийдем, готовьтесь.
– Они уже здесь, что будем делать?
– спросил бородатый мужик у княжны.
– Что делать? Ты же Азгут сказал что люди Чеслава все разбойники и душегубы. Там их меньше сотни, как высадятся на берег, так возьми их и проведи дознание, если окажется, что за ними нет крови наших купцов, то и отпустим, а если нет, то повесим их рядом с их воеводой Гореславом.
Я спрыгнул на берег, меч как и положено в ножнах, щит остался на ладье, ни копья, ни шлема, мы ведь торговцы. И что с того, что у нас мечи, так не мы такие, время такое, разбойников полно.
В сотне метров от берега из ворот бурга (города) вышли примерно пол сотни воинов, под руководством размалеванного седоусого павлина. Похоже что это и есть воевода Азгут.
– Здравь будь воевода - я поклонился в коротком поклоне перед воеводой, что стоял в двух шагах от меня.
Со мной на берег спрыгнули всего с десяток воинов, а остальные сидели на чайках.
Рядом с воеводой стояло десять воинов, а остальные растянулись в двух десятках метров от нашей компании, стараясь
– Ты кто человек?
– спросил воевода вильцев.
– Я человек князя Чеслава, а зовут меня Добрыня, я привез товары, много меха, воска и меда, а еще я привез хорошую сталь. Есть у меня и подарки конунгу вашему - ответил я.
– Бери свои подарки и пошли в бург, предстанешь перед княжной, самого князя Ирона сейчас нет в бурге.
– Что ж ты воевода меня в гости зазываешь, а обычай не соблюдаешь, или ты замыслил что недоброе?
– Ты свой язык то попридержи купец - возмутился воин, что стоял справа от воеводы - что говоришь-то такое?
– Так если ты меня не пленником в бург ведешь, а гостем, то поднеси сначала кружку меда, как обычай нам велит гостей встречать - пожал я плечами и уставился на воеводу, игнорируя говорившего.
– Принесите гостю меда - повернул голову и прорычал воевода, кому-то махнув рукой.
Через минут пять немого молчания притащили маленький бочонок и наверное литровый деревяный паломник.
Когда человек нацедил из бочонка медовухи и протянул деревянный паломник воеводе, воин что стоял - справа перехватил угощение и соскалившись в надменной улыбке смачно отхаркнув сплюнул в медовуху, а потом передал кубок своему соседу. Сосед долго не думая также смачно харкул в питье, а потом это же проделали все десять воинов, что стояли рядом с воеводой.
Мои люди скрипели зубами, а я смотрел на это развлечение с улыбкой. Я все таки не полный урод, и вот так вот начать убивать незнакомых людей мне все еще трудно, хоть никогда толерантностью не страдал, а совсем даже наоборот. Но вот такое явное проявление хамства и намек на то, что висеть нам рядом с Гореславом ставил все на свои места, и я уже не чувствовал абсолютно никаких угрызений совести.
– Что же не берешь угощение - оскалился молодой вояка - на воевода кубок, встречай гостя дорогого.
И с этими словами наглый воин протянул воеводе деревянную бадейку с медовухой и соплями. Сзади меня зашелестели мечи, вытаскиваемые с ножен.
– О-о-о, тихо!
– сказал я поворачиваясь к своим людям через левый бок, как бы стараясь остановить надвигающуюся сору, а в это время повинуясь инерции движения тела ножны с мечем переползли с левого бока немного на живот, и воспользовавшись тем, что меня со спины не видно, положил правую руку на рукоять меча.
– Люди местные просто не знают, что такое вежливость и гостеприимство - с этими словами я с разворотом вправо, одним движением извлекая меч с ножен рубанул с низу вверх по руке нагло улыбающегося вильца, а потом не останавливая движение, довернул клинок в воздухе и полоснул по лицу воеводе, а потом с разворотом корпуса пырнул в пухо еще одного вояки.