Шрифт:
Ире и Марине.
1968 год.
– Двигатель горит!
Эта фраза живо заставляла подумать о завещании любого пилота бомбардировщика В-52. А если на борту находится горячий атомный реактор… Красный транспарант на приборной доске зловеще мигал уже несколько секунд, даже беглого взгляда в окно пилотской кабины было достаточно, чтобы волосы на голове встали дыбом: самый ближний к фюзеляжу двигатель по правому борту стал внезапно плеваться черным
Командир экипажа, мгновенно отреагировав, убрал подачу топлива к двигателю номер пять и включил систему пожаротушения.
– Как там дела, второй?
– Плохо, сэр. Движок ровно дымит, из сопла хлещет пена.
– Радист!
– Да, сэр!
– Дикки, передавай "мэйдэй" (международный радиосигнал бедствия – Авт.) и свяжись со штабом ВВС. Будем срочно просить посадку. А то и сами изжаримся, и дел натворим!
В переговоры вклинился голос начальника инженерной команды, обслуживавшей реактор:
– Командир, у нас, похоже, проблемы?
– Да, и серьезные. Глушите чертов котел и приготовьтесь сбросить его.
– Куда?! В море?
– В море! На землю! Куда угодно!! У нас скоро крыло прогорит.
Восьмимоторная "Стратосферная крепость" с эмблемами НАСА и Министерства энергетики США взлетела двадцать шесть часов назад с калифорнийской авиабазы Эдвардс и направилась в беспосадочный перелет вокруг Земли с работающим атомным реактором на борту. Целью полета являлось доказательство возможности применения атомной энергетической установки нового поколения на тяжелом бомбардировщике. Позади остался Атланический океан, Африка, Мадагаскар, Шри-Ланка, Сингапур, Филиппины, Австралия… Экипаж и специалисты, обслуживающие реактор, собирались принимать поздравления: оставалось «всего лишь» пересечь Тихий океан. Топлива хватало – последняя дозаправка прошла севернее австралийского порта Дарвин. И тут – на тебе! По опыту эксплуатации В-52 было известно, что пожар двигателя на этой машине ликвидировать очень трудно, почти невозможно. Огонь, перекинувшись на крыло, плавит и прожигает тоненькую обшивку, под которой расположены полупустые топливные баки…
…– Сэр, на связи штаб ВВС.
Голос генерала Чарлтона был слышен плохо, мешали атмосферные помехи:
– Слышим Ваш "мэйдэй". Ближайшая авиабаза, которая сможет Вас принять – это Сэйлемс-Гроувер в Новой Калифорнии.
– Но это же Сэнгамон, генерал.
– Президент поставлен в известность, он сейчас будет говорить с их руководством. Ждите связи с сэнгерами.
Штурман, не теряя времени, начал прокладывать курс на Сэйлемс-Гроувер. Двигатель дымил сильно и ровно, серый шлейф растянулся за самолетом на несколько километров. Система пожаротушения сработала неэффективно.
– Командир, шестой перегрелся. Отключаю. – сказал второй пилот и убрал подачу топлива к двигателю, находившемуся в одной гондоле с загоревшимся.
Пробежав глазами по приборной доске, командир связался с инженерной командой:
– Ребята, как дела?
– Стержни вдвинуты уже на треть, сэр. Еще минут через сорок можно будет сбросить реактор.
– Работайте. Как только
– Понял!
– Сэнгамон на связи, сэр!
– Командир корабля полковник Стрэйкер.
– Мистер Стрэйкер, говорит авиабаза Сэнгамонских ВВС Сэйлемс-Гроувер. Мы даем Вам гражданский воздушный коридор 3Q – из соображений безопасности, под ним болота. Держим этот канал открытым для связи с вами. Высылаем истребитель для сопровождения.
– Боюсь, мы плохо знакомы со здешними воздушными трассами.
– Понял. Диктую координаты для Вашего штурмана…
Шлейф дыма из двигателя стал черным. Из сопла выбивались уже трепещущие оранжевые язычки пламени. Проседая, "Крепость" развернулась на новый курс. До Гроувера оставалось около часа лета.
…Командир базы Сэйлемс-Гроувер генерал Уолт Годуэлл, получив приказ принять В-52, распорядился очистить самую длинную полосу и подогнать к ней пять пожарных машин. Истребитель, получивший задание встретить злосчастную "Крепость", ревя турбинами, пронесся мимо командно-диспетчерского поста и начал набирать высоту.
Все меры были, вроде бы, приняты. И тут зазвонил телефон. Годуэлл снял трубку:
– Генерал Годуэлл.
– Говорит Бакнер, сэр. Мы предприняли меры по эвакуации людей?
– Вы о ком, майор? Персонал базы проинструктирован о возможной радиационной опасности.
– Я о той ферме на болотах. Она находится как раз под коридором 3Q.
Годуэлл от души выругался.
– Там есть телефон?
Нет, сэр. Придется, наверное, послать вертолет.
– О'кей. До расчетного времени посадки "Крепости" еще час. Сколько займет вся операция?
– Минут сорок.
– Действуйте!
Через полминуты над головой Годуэлла низко прошел на предельной скорости небольшой вертолет "Турбо-Ацтек".
В вертолете было шесть свободных мест. Если потесниться – семь. Командир машины Септимиус Лемэй обратился ко второму пилоту:
– Как думаешь, Тони, сколько там народу?
– Полагаю, человека три – четыре. А что, думаешь, больше?
– Закон бутерброда, Тони.
Тони Черповодски не ответил. Его отец, воевавший во Вторую мировую, учил его, что солдат должен привыкнуть рисковать своей жизнью. Для себя Тони решил, что если мест в вертолете не хватит, он останется на ферме.
Они летели низко, болотистые равнины с проблескивавшими тут и там лужами воды проносились под вертолетом. Лемэй не щадил двигатели: времени оставалось очень мало.
Наконец, после четверти часа этой безумной гонки, впереди оба они увидели группу приземистых строений, сгрудившихся на большом острове посреди болота. Лемэй потянул ручку управления на себя, вертолет задрал нос и погасил скорость. Поднимая тучу брызг, он завис над фермой. Лемэй огляделся в поисках места для посадки. Облюбовав широкую неровную лужайку с чахлой травой за домами, где стоял другой вертолет, видимо, хозяйский, командир мастерски притер "Ацтек" рядом с ним. Не дожидаясь, пока остановятся лопасти, Лемэй и Тони отстегнули ремни и выпрыгнули наружу. К ним уже бежали люди.