Атомный экспресс
Шрифт:
Малыш посмотрела на Влада такими глазами, словно он просил ее сбегать в ближайший ларек за холодным шампанским, легла навзничь, на автомат, положив голову на сумку, и замерла, будто уснула. Но, словно о чем-то вспомнив, она опять поднялась на ноги, подошла к моему рюкзаку, выдернула из него одеяло, прихватила бутылку с водой и постелила себе в стороне, в ложбинке между песчаными холмами. Она легла на одеяло, как на шезлонг, положила автомат на колени, направив его в нашу сторону, и, отпивая из бутылки, из-за полуприкрытых век
Этот откровенный конвой стал меня раздражать, в то время как Влад отнесся к причудам девушки совершенно спокойно. Он лишь поинтересовался у нее, будет ли она охранять их сон ночью, и, вкопав ящик в песок на манер стола, пошел вдоль рельсов собирать высохшие колючки.
Быстро смеркалось, дневную жару вытеснял звездный холод. Песок остыл в считаные минуты, словно мы весь день жарились на сковородке и, наконец, под ней загасили огонь. Уже через полчаса я с нежностью вспоминал о солнцепеке. Наши обезвоженные и изможденные тела легко теряли тепло, и мы с Владом накинули на себя одеяла.
Аппетита не было, и лишь только для того, чтобы восполнить запас сил, мы подогрели на костре консервированную рыбу с овощами и сварили кофе в алюминиевой кружке. Леся ела отдельно от нас, в своей ложбинке, громко стуча ложкой о края консервной банки.
Мы все настолько устали за прошедший день, что никого из нас не тянуло на разговоры, и ужин прошел при гробовом молчании. Влад допивал свою порцию кофе лежа, его глаза слипались, и я беспокоился, как бы он не вылил содержимое кружки на себя. Леся завернулась в одеяло, как младенец в пеленку, причем автомат не оставила снаружи, и от того, что не было видно ни ствола, ни рук, девушка становилась еще более непредсказуемой.
Силы быстро возвращались ко мне. Я сидел возле костра, подкидывая в него пропитанные солнцем крепкие корявые ветки и высохшие колючки, смотрел в огонь, который весело потрескивал и выпускал в черное небо ароматный дымок, и чувствовал, что тело снова становится легким, а мышцы упругими, и если возникла бы необходимость, я встал бы и пошел дальше.
Еще не было девяти, а Влад храпел вовсю, наводя ужас на местных шакалов. Я видел его лицо сквозь оранжевую шторку пламени. Одна рука его лежала на крышке ящика – так Владу, наверное, было спокойнее. Его заботы были более громоздкими, чем мои, и более примитивными, потому мой друг глубоко и крепко спал.
Ко мне же сон не шел. Я уже в который раз думал о событиях последних двух суток, прогоняя их в сознании в строгой хронологической последовательности, словно проверял шелковую ленту на ощупь, отыскивая незаметные глазу шероховатости и петли.
Леся делала вид, что спит, но я видел, что она неплотно прикрыла глаза и наблюдает за мной. Я послал ей воздушный поцелуй.
Притворяться уже не было смысла, девушка откинула одеяло и села. Красные блики от костра скользили по ее лицу и волосам, отчего казалось, что Леся рыжая до корней
Она подошла к костру, не забыв прихватить с собой автомат, села на корточки и кинула в огонь колючку. Пламя с треском прожевало жесткие длинные листья, заканчивающиеся острыми шипами, и отрыгнуло искры.
– Почему не спишь? – спросил я.
– Не хочется, – уклончиво ответила Леся.
– Ты не бойся, я на тебя нападать не собираюсь.
– А я и не боюсь! – с вызовом ответила Леся, вонзив в меня черный, раскалившийся в костре взгляд.
– Ничего у тебя не получится.
– У твоего друга тоже!
– Может быть, сразу обо всем договоримся?
– С тобой?! – воскликнула Леся.
– А почему бы и нет?
– Я тебе не верю.
Я отрицательно покачал головой:
– Не то слово, Леся. Ты хотела сказать, что не доверяешь мне. Так?
– Может быть.
– Так давай объяснимся.
– Не хочу я с тобой объясняться. Я вообще слушать тебя не хочу.
– Это потому, что ты знаешь наперед, что я тебе могу сказать. Тебе просто неинтересно со мной, как с человеком, для которого в тебе уже нет ничего загадочного.
Возмущенная, Леся поднялась на ноги, отошла от костра в темноту. Я видел, как она, увязая по щиколотку в песке, поднялась на холм. Ее обнаженные по плечи руки, казалось, сделаны из полированного красного дерева. Она замерла коричневой статуэткой на вершине холма, глядя в непроницаемо-черную ночь. Кажется, ей хотелось прогуляться, но ночная пустыня, по которой без света нельзя было и шагу ступить, ее отталкивала. Я подлил масла в огонь:
– Будь осторожна, наступил час волка. Да и на кобру запросто наступить можно.
Леся струсила. На волка с автоматом она, может быть, пошла бы. Но мысль о ползучей твари, в которую не так просто попасть из автомата, парализовала ее волю.
Она сердито дернула плечами, повернулась и на несколько шагов спустилась ближе к костру.
– Проводи меня! – требовательно сказала она.
– Пожалуйста! – великодушно согласился я, накинул на плечи одеяло и стал взбираться на холм. Леся пропустила меня вперед, держа автомат на изготовку, и, только когда я отошел от нее шагов на пять, пошла за мной.
Я двигался медленно, внимательно глядя себе под ноги. Собственно, я уже почти ничего не видел, так как скупые отблески далекого костра уже едва выхватывали из темноты камни и колючки. Всякий раз, когда под ноги попадала высохшая ветка, у меня холодела спина, но, когда из-под моей ноги выскользнул жирный черный хвост, покрытый на конце кольцевыми чешуйками, невероятное отвращение и гадливость выдавили из меня сдавленный вопль.
Я рухнул на песок, поджимая колени к животу, и стал корчиться, судорожно загребая песок руками. Леся завизжала за моей спиной, я услышал, как треснули колючки под ее ногами. Она тоже увидела змею и машинально кинулась за помощью ко мне.