Атосса. Император
Шрифт:
Это огорчило римлянина. Чувство справедливости повелевало ему вознаградить больную девушку за причиненный ей по его вине убыток. Стебли букета были обвиты пестрыми лентами, длинные концы которых свешивались вниз, и Вер снял со своей одежды одну пряжку и прикрепил ее к банту, изящно украшавшему букет.
Теперь он был доволен, и, глядя на вставленный в золотой ободок оникс, где было вырезано изображение Эрота, точившего стрелы, он представлял себе радость,
Его британские рабы, наряженные садовыми богами, получили приказание, взяв погонщика ослов в проводники, отправиться в дом Анны, передать Селене букет от друга с Лохиады и затем ждать его, Вера, в доме префекта Титиана, так как по сведениям, полученным им от своего маленького быстроного посланца, Керавн и его прекрасная дочь были отнесены туда.
Веру потребовалось больше времени, чем мальчику, для того, чтобы проложить себе путь через толпы народа.
Перед префектурой он снял маску.
В передней комнате, где смотритель, сидя на диване, дожидался свою дочь, Вер привел в порядок волосы и складки тоги, а затем велел проводить себя к госпоже Юлии, у которой надеялся снова увидеть очаровательную Арсиною.
Но в приемной комнате супруги префекта он нашел вместо нее свою собственную жену и поэтессу Бальбиллу с ее компаньонкой.
Он приветствовал этих дам весело, любезно, грациозно, как всегда. Когда затем он стал осматривать комнату, не скрывая своего разочарования, Бальбилла подошла к нему и тихо спросила:
— Можешь ли ты быть честным, Вер?
— Если это позволяют обстоятельства.
— Позволяют ли они тебе это сделать?
— Полагаю.
— Так отвечай же мне правдиво: ты пришел сюда ради госпожи Юлии или же…
— Ну?
— Или же ты надеялся найти у супруги префекта прекрасную Роксану?
— Роксану? — спросил Вер, с удивлением посмотрев на нее, и на его губах мелькнула лукавая улыбка. — Роксану? Да ведь это, кажется, супруга Александра Великого? Она, должно быть, давно умерла, а я пребываю с живыми, и если оставил веселую сутолоку на улице, то это случилось единственно…
— Ты подстрекаешь мое любопытство, — прервала Бальбилла.
— …Так это случилось потому, — продолжал претор, — что мое вещее сердце обещало мне, что я найду здесь тебя, моя прекраснейшая Бальбилла.
— И ты называешь это правдивым! — вскричала поэтесса и ударила претора по руке опахалом из страусовых перьев. — Послушай, Луцилла, твой муж утверждает, что он явился сюда ради меня.
Претор с видом упрека посмотрел на поэтессу,
— Так наказывают нечестных людей.
Затем, возвысив голос, она продолжала:
— Знаешь ли, Луцилла, что если я не вышла замуж, то в этом отчасти виновен твой муж.
— Да, к сожалению, я родился слишком поздно для тебя, — сказал Вер, который знал, в чем именно думала упрекнуть его поэтесса.
— Никаких недоразумений! — вскричала Бальбилла. — Как можно отважиться на вступление в брак, когда приходится бояться приобрести такого мужа, как Вер?
— И какой мужчина будет настолько смел, чтобы посвататься к Бальбилле, когда услышит, как строго она судит безобидного почитателя красоты?
— Муж должен почитать не красоту, а только красавицу жену.
— Весталка, — засмеялся Вер. — Я накажу тебя тем, что скрою от тебя одну великую тайну, которая касается всех нас. Нет, нет, я не болтлив, но прошу тебя, жена, возьми ее в руки и научи ее снисходительности, чтобы ее будущему мужу не было слишком тяжело с нею.
— Быть снисходительной, — возразила Луцилла, — не научится никакая женщина, но мы оказываем снисхождение, когда нам не остается ничего другого и когда грешник принуждает нас признать за ним те или иные достоинства.
Вер поклонился жене, приложив губы к ее плечу, и затем сказал:
— Где госпожа Юлия?
— Она спасает овцу от волка, — отвечала Бальбилла.
— То есть?
— Как только доложили о тебе, она увела маленькую Роксану в потайное место.
— Нет, нет, — прервала Луцилла поэтессу. — Во внутренних комнатах ждут портные, которые должны сшить наряд для очаровательной девушки. Посмотри на великолепный букет, который она принесла госпоже Юлии. Неужели ты отказываешь даже мне в праве разделить с тобою твою тайну?
— Как могу я это? — отвечал Вер.
— Он очень нуждается в твоей признательности, — засмеялась Бальбилла, в то время как претор приблизился к жене и тихим голосом рассказал ей о том, что узнал от Мастора.
Луцилла всплеснула руками от удивления, а Вер, обращаясь к Бальбилле, воскликнул:
— Ты теперь видишь, какого удовольствия лишил тебя твой злой язык!
— Как можно быть таким мстительным, превосходнейший Вер? — льстила поэтесса. — Я умираю от любопытства.
— Поживи еще несколько дней, прекрасная Бальбилла, и причина твоей безвременной смерти будет устранена.
— Подожди же, я отомщу! — вскричала девушка и погрозила претору пальцем; но Луцилла отвела ее в сторону и сказала: