Атради
Шрифт:
Шар послушно повторил её движения — отлетел обратно, огонёк на миг засветился ярче. На секунду, не больше, как раз тогда, когда Роми вскрикнула, наступив на что-то острое.
Пол окрасился жёлтой кровью, показавшейся невероятно насыщенной на белом камне. Роми вернулась в коридор, села, привалившись спиной к стене, осторожно вынула из босой пятки несколько прозрачных тонких осколков. Порез был глубоким.
Роми посидела немного, потом высунулась на уступ.
На самом краю поблескивало стекло. Разбился от прикосновения? Нет. Шар висел совсем рядом, словно сообщая — передумаешь, вот он я. Желаешь узнать всё? Думала, что жизнь уже перевернулась?
Роми верила, но не хотела больше ничего слышать. Не оглядываясь, запрещая себе сомневаться, она нащупала Путь в Замок.
Конец второй части.
Часть III. Глава 22. Бал
Сильный порыв пронизывающего до костей ветра настойчиво подтолкнул вперёд, напоминая, зачем она пришла на набережную. Мира зябко поёжилась, кутаясь в шаль, шагнула к мраморной ограде. Остановилась, оглядываясь на замок.
На фоне ночного неба каменный красавец, сверкающий серыми гранитными плитами в призрачном голубом свете луны, поражал величием и мощью. Чем-то даже напоминал Тмиор, хотя по размерам едва ли претендовал на сотую часть замка атради.
Мира ловко перелезла на крохотный выступ скалы. Стянула шаль, разжала пальцы. Ветер тут же подхватил, унося прочь, нагло лизнул оголённые плечи. Лунный свет, будто не решаясь соперничать, замешкался, но уже через мгновение по венам побежало знакомое питательное тепло. Мира без страха глянула вниз. Там, у подножия высокого утёса, шумел прилив, пряча под толщами холодный воды скалистый берег. Интересно, если шагнуть вперёд, как долго она сможет блокировать способности? Получится ли не поддаться сильнейшему из всех инстинктов, заложенных в неё — самосохранению? Как быстро она воспользуется даром восстановиться и залечить собственные раны, если всё же не разобьётся насмерть? Или всё-таки сумеет проявить достаточно воли и закончить то, что должно было случиться ещё в небе Миера, не вмешайся тогда Ллэр?
Ответ знала и так — не сможет. Пусть ни разу по-настоящему не пробовала, хотя часто вспоминала Алэя и не раз мысленно проигрывала, как срывается, камнем летит на скалы. И каждый раз убеждалась — её желание жить сильнее.
…Первое понятное ощущение — прохлада. Не такая, когда в распахнутое настежь окно дует свежий ветерок, а равномерная прохлада хорошо кондиционируемого помещения. Дышалось легко — и это всё, что волновало в первые секунды.
Потом Мира открыла глаза и увидела высокий ровный белый потолок со множеством точек-лампочек, выключенных сейчас. Слева всю стену занимало стекло, за которым клубился густой дым, завораживающе, неспешно завивался в узлы, чуть бледнел, наливался серым, шёл чёрно-белыми мраморными узорами. Некоторое время Мира бездумно лежала на боку, наблюдая за хороводами на стекле. Затем снова откинулась на спину и тогда увидела, что рядом с ней сладко посапывал Ллэр.
Надо же… Она была уверена, что у атради как минимум чуткий сон. Или что они вообще не спят, а если спят, то понарошку. Как с едой, когда на самом деле в пище нет необходимости.
Не удержавшись, Мира ласково провела по его щеке ладонью. Ллэр пошевелился, открыл один глаз, прищурился.
— Я всё слышу, — он лениво приподнял голову и снова уронил на подушку. — Ты права,
— Живой, — Мира перевернулась к нему лицом и закуталась в мягкое одеяло. Оказалось, оно не одно — у Ллэра было своё. — Где мы?
— Мы у меня дома. Не в Тмиоре.
— Что случилось?
Он тоже перевернулся на бок, нежно убрал за её ухо прядь волос.
— Ты ничего не помнишь?
— Ну, не совсем ничего, — прошептала она, наслаждаясь лаской. Закрыла глаза, пробормотала с улыбкой: — Помню, как ты подхватил меня на руки, назвал котёнком. Потом был красный потолок и голос Таль. Это она меня вылечила?
— Ты всё сделала сама. Ты поразительно сильная.
Он рассказывал — верилось с трудом. Самоисцеление, так разве бывает? О таком Мира никогда не слышала. Такое даже после всего пережитого казалось абсолютно нереальным. И тем не менее по словам Ллэра она сумела направить свою же энергию на себя, заставив вирус отступить. Навсегда ли? Об этом сейчас не хотелось думать.
— Ко мне должна прилагаться инструкция с перечнем возможностей и обязательными правилами эксплуатации, — рассмеялась Мира. — Мне повезло, что ты нашёл правильную кнопку.
— Таких, как ты, не было, нет и вряд ли появятся. Но инструкцию потомкам на всякий случай составить надо, — Ллэр подобрался ближе, взял её за руку, потянул к себе. — Уверен, та кнопка была не последняя ненайденная.
Мира послушно юркнула под его одеяло.
— Хочешь поискать другие?
— Хочу поискать, — шепнул он, поцеловал её плечо, чуть отстранился, по-деловому подцепил мизинцем кружевную бретельку ночной рубашки, — и поищу. Прямо сейчас. Если, конечно, не получу за это в глаз.
— Зависит, как ты собираешься искать.
— Не отвлекаясь на разговоры.
Она обхватила его за шею, целуя:
— Я не слишком признательна за спасение?
Ллэр ловко перевернул её на спину, и теперь уже он склонился над ней. Отрывисто поцеловал:
— Слишком — не бывает, — снова поймал губами её губы, не дав ответить. — Ты правда сама себя спасла. Я только зудел над ухом.
— И что же ты зудел?
— Всякое. Я могу быть очень красноречивым, — ухмыльнулся он. — Не надейся, что поделюсь секретом. Вдруг мне ещё пригодится этот трюк. Эффект неожиданности и всё такое.
Мира лукаво прищурилась:
— Эффект неожиданности? Например, такой?
Ллэр вместе с одеялом взмыл под потолок.
Он рассмеялся, исчез и раньше, чем одеяло упало обратно, появился слева от Миры, лежа на боку и опустив голову на согнутый локоть: