Аттила
Шрифт:
Мундзук был также старшим братом для Октара и Руги. (Заметим попутно, что Сократ Схоластик упоминает о существовании еще одного, четвертого, брата – Айбарса (Оебарсия).) Любопытная деталь: сам Мундзук, похоже, не имел каких-либо территорий в своем подчинении; его имя нам известно единственно благодаря его братьям и, конечно же, детям, одним из которых был великий Аттила.
Зато его младшие братья Октар и Руга являлись реальными правителями Гуннской державы.
Интересно, что никто не мог сказать, откуда эти братья вообще появились, и как им удалось достичь столь изрядных высот в гуннской иерархии. Многие полагали их потомками прославленного вождя гуннов Баламбера.
После раздела сфер влияния между дядьями Аттилы Руга правил на востоке, а Октар на западе.
Двойственное правление – характерная черта для гуннов (впрочем, не только для них: так, например, государство римлян было разделено на Западную и Восточную Римские империи, что, естественно, должно было и в итоге привело его к краху).
Эта особенность власти неминуемо подрывала стабильность царства гуннов.
Как известно, у державы может быть лишь один хозяин.
Будучи невольными соперниками, братья не могли не ненавидеть друг друга. О гармонии отношений в данном случае не приходилось и мечтать.
Впрочем, как бы то ни было, но Октару и Руге приходилось воевать сообща.
Первая их военная кампания оказалась вполне безуспешной.
Целью братьев стали германские племена, обитавшие вдоль течения Рейна к северо-западу от Венгерской равнины. Превалировали среди них племена бургундов. Это был мирный народ, пробавлявшийся плотницким делом. Ни золота, ни серебра, на которое рассчитывали гунны, им найти у бургундов не удалось. Взбешенные неудачей, гунны стерли с лица земли селения бургундов, предав их огню и разорению.
Оставшиеся в живых бургунды, понимая, что им в силах помочь лишь Рим, отправили туда послов, поручив им просить о заступничестве, а также и о готовности... принять христианство. Римская церковь, понятное дело, не могла не соблазниться перспективой столь ощутимого приращения численности своей паствы. Бургунды обрели желаемое и, исповедуя уже христианство, быстренько отстроились и зажили лучше прежнего. Весть об этом достигла царства гуннов.
В 432 г. Октар и Руга затеяли новую военную кампанию, ожидая на сей раз куда более существенной добычи. Однако их ждал пренеприятный сюрприз.
Бургунды хорошо усвоили преподанный им ранее урок и были настороже, готовые встретить неприятеля. Более того, понимая, сколь страшны гунны в сражении на открытой местности, бургунды решили переиграть их стратегически, перенеся поле битвы в лесную чащу, которую знали как свои пять пальцев. Гунны не были готовы к подобному повороту событий. В итоге бургунды нанесли им более чем чувствительное поражение. Достаточно скромная по численности рать бургундов (3000 человек) смогла уничтожить свыше 10 000 гуннов! В числе погибших был и один из братьев-соправителей – Октар.
Руга переживал поражение, но одновременно ликовал по поводу того, что стал единоличным правителем гуннов.
Как отмечает историк Джон Мэн, « Руга, судя по всему, был тем самым человеком, который заложил прочный фундамент гуннского царства». Руга был явно дальновиднее своего погибшего брата. У него был свой человек в управлении Рима – Аэций. Тот, выступая в качестве шпиона-диверсанта, соединял свои обязанности римского консула с коварными интригами в пользу гуннов. Позаботившись о Западной Римской империи, Руга не забыл и о Восточной. Обладая теперь, после
А перебежчики, однако, и впрямь имелись.
Руга был мудрым и опытным военачальником. Он прекрасно понимал, что если простых воинов еще можно в чем-то урезать, то экономить на их командирах никак не годится. Поэтому командный состав гуннской армии при Руге жил в довольстве и процветании. Однако некоторые люди уж так своеобразно устроены, что, сколько им ни дай – все мало будет... Присутствовали такие индивидуумы и в стане Руги. Сочтя себя обойденными, они в поисках лучшей доли сбегали в Византию. Каждый из подобных инцидентов Руга полагал за личное для себя оскорбление. Он ужасно гневался и требовал от Константинополя немедленной выдачи беглецов для жестокой над ними расправы. Кстати, эту особенность его явно унаследовал Аттила. Обязательным в договорах, что он заключал с владыками европейских государств, был пункт о безоговорочной выдаче перебежчиков.
Однако царствование Руги продлилось недолго.
Если верить Сократу Схоластику, он внезапно был поражен насмерть ударом молнии. Случилось это примерно в середине 430-х гг. А потом все Гуннское царство поразила жесточайшая чума. Среди гуннов чуть ли не каждый десятый отправился на тот свет. Мундзуку была суждена счастливая доля – он выжил. Избегли смерти и его дети: Аттила и Бледа. Как пишет Иордан, «после их(то есть Октара и Руги.– Примеч. составителя) смерти Аттила наследовал им в гуннском королевстве вместе с братом Бледою».
Итак, Аттила и Бледа стали соправителями – со всеми вытекающими из этого последствиями. Задачи перед ними стояли прежние: держать в жесткой узде неисчислимых подданных и не допустить искусственного падения товарооборота со стороны Рима и Константинополя.
Задачи серьезные, требующие соответствующих качеств и умений.
Демонстрировать их сообща им предстояло на протяжении долгих десяти лет.
Как ни странно, им сопутствовал успех.
Исходные разногласия были в какой-то мере преодолены разделом подвластных гуннам территорий. Аттила остановил свой выбор на румынском регионе, а Бледа по праву старшего брата предпочел венгерский; видимо, как полагает историк Джон Мэн, в силу близкого соседства с западными, более цивилизованными и богатыми государствами. Ему хотелось иметь добычу прямо под боком.
Любопытная деталь: Руга еще при жизни начал приобщать братцев к управлению государством, несомненно видя в них своих преемников. Так, в год смерти Руги Аттила и Бледа смогли заключить очередной мирный договор с Византией.
Конечно же, дядя контролировал их действия и дал в итоге добро; тем не менее основная работа легла на плечи Аттилы и Бледы. Договор был заключен в пограничной цитадели Констанция, находившейся в 50 км от Белграда. Византийскую сторону представлял посол скифского происхождения Плинта, которому помогал некто Эпиген. Византийский посол полагал, что вся процедура заключения договора пройдет в обстановке веселого и роскошного застолья; по завершении предполагалось вручить гуннским посланцам богатые дары.