Аты -баты, шли солдаты...
Шрифт:
Суслин был явно озадачен. По шеренге пробежал смешок.
— Отставить смех! — крикнул Суслин. — Командир батальона поставил задачу, чтобы второй взвод истребителей танков стал примером для всего маршевого батальона. Примером во всем. В боевой подготовке. В дисциплине. В ношении формы. И я хочу, чтобы вы знали с первого же дня: в боевой подготовке не будет никаких поблажек. Напротив. Трудности и еще раз трудности! Будут внезапные тревоги. Ночные броски. «Тяжело в ученье — легко в бою!» Знаете, кто это сказал?
— Так
— Какой еще «иссимус»? — удивленно спросил Суслин.
— Звание, — принялся простодушно объяснять Святкин. — Бывают генерал-майоры, генерал-лейтенанты, генерал-полковники, а Суворов был генерал-иссимусом.
Строй радостно рассмеялся.
— Отставить смех! — крикнул Суслин. — Слушай задачу сегодняшних занятий по…
Но тут раздался голос дневального, стоявшего возле дверей:
— Смирно!
В казарму вошел командир батальона, немолодой капитан, еще не оправившийся от ранения, а потому — с палочкой.
Суслин бросился навстречу, расталкивая строй собственных подчиненных:
— Товарищ капитан… Да пропустите же меня!.. Товарищ капитан, второй взвод первой роты вверенного вам батальона построен для полевых занятий. Командир взвода младший лейтенант Суслин!
— Отставить полевые занятия, — устало сказал комбат. — Взвод — на разгрузку капусты.
— Что?..
— На разгрузку капусты, — терпеливо повторил капитан. — Слава Богу, хоть капусту дали.
— Есть на разгрузку капусты, — упавшим голосом сказал Суслин.
— Гарбузенко, выводите личный состав.
— Напра-во, — сказал помкомвзвода. — Не в ногу на выход шагом марш!..
Сломав строй и вдоволь потолкавшись в узком проходе, солдаты выходили из казармы.
— Товарищ капитан, разрешите обратиться? — спросил Суслин, когда они остались вдвоем в опустевшей казарме.
Командир батальона оглядел его с ног до головы, вздохнул:
— Больно уж вы аккуратный какой-то, лейтенант. Какой-то слишком уставной, что ли.
— Не понял, товарищ капитан.
— Хоть бы гимнастерку укоротили, — с досадой сказал капитан. — Или козырек на фуражке пальца на два обрезали.
— Так ведь не положено, товарищ капитан.
— Это точно, что не положено, — еще раз вздохнул комбат. — Ну, что у вас?
— Относительно ефрейтора Святкина, — сказал Суслин, почему-то понизив голос. — Недисциплинирован. Дерзок. Такой может весь взвод разложить. Настоятельно прошу перевести его от меня, товарищ капитан.
— Святкин — фронтовик, — помолчав, сказал комбат. — В последнем бою подбил два танка, за что в госпитале ему вручили орден. А вообще сложной он судьбы человек. Из беспризорников. Что нельзя не учитывать. Рекомендую найти подход. Из взвода Святкина убирать не будем. Ясно?
Суслин кивнул.
— У вас в школе было прозвище, лейтенант?
— Никак нет.
— Теперь будет, —
Вытянувшись в цепочку, взвод выгружал капусту с платформы, стоявшей на запасном пути. Солдаты перебрасывали друг другу кочаны, сопровождая работу шутками, смехом и звучным хрустом капустных листьев.
Младший лейтенант Суслин выгружал капусту вместе со всеми. Сейчас он не чувствовал себя их командиром, а всего лишь одним из сорока молодых, азартно трудившихся парней.
— Лови!
— Принимаю!..
Ловя кочан, Суслин оглянулся и увидел…
…как командир отделения сержант Мятников, стоявший на платфюрме, выбрав из кучи два больших кочана, перебросил их через противоположный борт.
— В чем дело, сержант Мятников? — грозно крикнул Суслин, подбегая к платформе. — Почему разбазариваете продовольствие?
— Я ничего не разбазариваю, — хмуро пояснил Мятников. — Я просто отдал два кочана.
— Кому отдали? — запальчиво наседал Суслин. — Кому, спрашиваю?
И оглянулся.
На путях стояла худенькая девочка лет двенадцати в большом солдатском ватнике и сапогах. Сунув кочаны в мешок, она собралась было бежать, но бдительный Суслин остановил ее:
— Девочка, стой!..
Девочка остановилась, с испугом глядя на лейтенанта.
Взвод тут же бросил работу. Солдаты смотрели на командира серьезно, ожидая и проверяя одновременно, и младший лейтенант уловил это.
— Почему здесь посторонние? — спросил он, но уже без прежнего металла в голосе.
— Она не посторонняя, — серьезно пояснил Мятников. — Она — сирота. Отец погиб на фронте, а мать тут умерла.
Младший лейтенант молчал, не зная, как следует поступить в подобной ситуации, поскольку в уставе никаких указаний на этот счет не содержалось.
— Иди, Наташа, иди, — тихо сказал Мятников девочке. — Не бойся, дядя шутит.
Девочка кивнула и пошла по железнодорожным путям. А Суслин стоял у платформы молча и смотрел вслед расхитителю, уносившему «казенное продовольствие» на глазах всего взвода.
— Взвод, приступить к работе! — послышался за его спиной голос старшего сержанта Гарбузенко.
И сразу же вновь раздались звучные удары тугих кочанов, смех и веселая перебранка работавших солдат. А Суслин по-прежнему смотрел вслед уходившей девочке…
…И возник шумный школьный класс.
Ученики десятого класса рассаживались по партам после большой перемены, дожевывая завтраки, доставая книжки, тетради, готовальни.
На последней парте Игорь Суслин и красивый юноша с уже пробившимися усиками сцепили руки, и по тому, как третий мальчик, перегнувшись, разбил рукопожатие ребром ладони, стало понятно, что ребята о чем-то поспорили.