Аура

Семенихин Валерий

Красота

Есть красота в том, что не знаешь, откуда родом эта Красота, и сам ты, вопрошающий, и та граница, за которой таешь в безмолвии об этой Красоте. Учитель говорит о Пустоте. За сетью образов и фраз та Красота присутствует сейчас, предвечная, в любом из вас. Загадочно устройство глаз: сквозь ложь телесного креста блистает эта Красота.

Сирота

Бывают дни ненужности моей, И, отстранясь, гляжу холодным оком На череду отцов и матерей, Назначенных душе незримым роком. И эта

очередь, как бусин ряд, Нанизанная на мои желанья, Дарила жизни мне стократ — Бесплатный пепел обладанья. Ты ешь, быть может, миллионы лет — Всё время голоден; убьёшь, не убивая; Спасаешь, но освобождённых нет; Умрёшь, о смерти ничего не зная. Живёшь, ни разу не родившись тут. В провалах памяти и сновидений Отцы и матери тебя зовут Искать загадку светотени. И не откроют истины уста, От ужаса оберегая детство, Что человек – извечный сирота, Лишённый на земле наследства.

Притяжение

До свидания, до касанияБледно-розовых губ твоих.Нет изысканней наказания —Только помнить, не видя их.Ты, сплетающий паутинуЗолотых грядущих утрат,Разве не разгадал причину,Для чего был посажен сад?Для чего был кумир поставленНа семи холмах и ветрах,Для чего этот мир проявленС отражением в двух сердцах?Ради тонкого притяжения,Что любовью ещё зовут,Звёзд, поверивших в отражения,Что на этой земле живут.

Кто бы мы ни были

Кто бы мы ни были, для чегоэтот как будто бы дом, эта птица,знанье того, как бежит эта кровьв тайных пределах своих берегов,строя дворцы, разрушая темницы,высвобождая движеньем любовь?Кто бы мы ни были, только словаделают эту вселенную зрячей:каменщик, камень, внутренний сон.И мало любви потому, что трававытоптана сапогами удачи.А я – это ты, а ты – это он.Кто бы мы ни были, нас никогдане было, да и не будет в помине.Но трепетно знаю, кто – вновь и вновь —играет в игрушечные поездаи ловит губами полночный иней,высвобождая любовью Любовь.

Камни и боги

Камни, люди и боги —Их связует однаКрасота аналогииИ подобие сна.Но драконам и девамБуриданов устав:Всякий хочет быть первым,Прочих смерти предав.И хотя сновидение —Мироздания суть,Бьются смертные тени,Ходят грудью на грудь.Но и в царстве дремучемЕсть надежда: найдёмЯсный Свет и обучимТех, кто будет потомВыкорчёвывать дыбыИз сознаний своих,Дабы светлые нимбыОсияли у них.

Золотой орех

Если все вещи просты,Что искажает их вид?Ненависть? Мы или ты?Пусть пустота говорит.Эти «законы» земли —Зрение выпитых чаш,Воображение тли,Коллективный мираж.Лишь остановишь бег,Слышишь ребёнка смех.Пуст золотой орех.Яблоко падает вверх.

Дни осени

Дни осени – как с позолотойСухие амфоры в ряду.Потрескались века, и кто-тоСметает черепки в саду.Средневековье с ВозрожденьемПереплелись, как

виноград,И те же блики, те же тени —Как сто веков тому назад.Так сто веков потом вперёдНаполнят амфоры полынью,Нездешним мёдом чей-то ротИ сердце силою и синью.Мелькают спицы колеса.Тускнеют люди, как монисто.Есть в увядании краса,Сказал поэт, но то – о листьях.А в созревании людейДолжно быть тонкое свеченье,Как в истончении свечей,Прозрачность ликов и очейИ венценосное успенье…Но сто веков тому назадИли вперёд – ничто для взора,Вас будет ждать привычный садИ повторение повтора.

Прапамять

Сны не меняются в мире подлунном: Деньги, голод, любовь и война. Дети атлантов наследуют гуннам, Пятки варваров мнут времена. Слышится тайный смычок повторенья. Помнится: видел я это уже — Гибель титанов, царств изнуренье, Ветер умов и душа на меже. Знай, невозможно из этого выйти, Не трогая подсознательных бездн, Не лобызая смертных наитий И указаний коричневых месс. Ум твой прямо перед тобою: То, что в окне, за спиной, за горой, — Сказка могла быть совсем другою — Мы не придумали сказки другой. В старой школе в мире подлунном Те же уроки и той же душе. Слышишь, камни грохочут по струнам? Помнится, видел я это уже.

Ковшик снов

Ты видишь сны о белых днях,Цветущей радуге в ладони,Где гибельный животный страхУкрали солнечные кони.Всю суть невысказанных слов,Желаний спрятанные слёзыПереливает ковшик сновВ причуды и метаморфозы.Однажды вычерпает он,Любовно осушая вены,Последней жизни небосклонСо дна придуманной вселенной.

Как будто видишь

Как будто видишь будущие жизни, Как будто помнишь будущие смерти У всех, живущих здесь, сейчас, Места их будущих рождений, Свеченье их умов – у миллиардов, Цель каждого – из миллиардов, Во всех галактиках – из миллиардов, Изнанку снов у миллиардов Во всей тотальности великолепья, Всю бесконечность Проявленья, Которого в помине нет.

Готовность

В старости стань прозорливей,Орливей, слезливей чуть от печалиИ жалости к человеку и иве,Готовься принять в себя дали,Бесконечные шири из светлыхБеспредметных пространств открытых —Вне законов огня и пепла,Лжи рождённых или убитых,Прозорливых, орливых, печали,Неопознанной позже и ранее,Не вмещающей ясные далиИз-за милости непонимания.

Печальник луны

«Чудится мне, в дальнем царстве У С неба сыплется снег…» Что в печали той – не пойму, Но словно бы натянули струну Меж двух человек. Примерь эти шлёпанцы, велики? Особенно если зимой у реки Пронзительный холод, ступени, ступни Озябшие, одинокие дни. Великое одиночество лет, Где только стихами сыт и согрет. А запад или восток, говорит, жизнь одинаково холодит. Печальник луны, ты жил как хотел, Покой нищеты – царский удел, Если только стихами набить суму… Словесная нить от ума к уму — Звук цитры, звучащей из века в век, И видится мне, в дальнем царстве У С неба сыплется снег…