Аутодафе
Шрифт:
Я согласился, что не иначе как молодежь развлекалась. И стал прощаться – ибо дядя Гриша с преувеличенным интересом начал изучать разложенные на столе документы, демонстрируя крайнюю занятость.
– Да, Серега, поспешай, – напутствовал меня Кружаков. – Тебе до приезда Панченки быстренько всё прокрутить надо. Не откладывай, прямо сейчас к нотариусу и шагай. Адрес подсказать?
Я сказал, что знаю адрес нотариальной конторы. И незамедлительно туда пошагаю.
Старший лейтенант добавил напоследок:
– Мы вот про Пашку, дружка твоего школьного, вчера вспоминали. Так я его мать, Настасью Филимонову,
– Схожу, – соврал я. Вот не было печали – уж кто-кто, а мать школьного друга Сережки Рылеева имеет все шансы разоблачить самозванца. Интересно, остались в Лесогорске другие одноклассники Рылеева? Едва ли, своих ровесников на здешних улицах я почти не встречал. В основном люди за сорок да немногочисленная молодежь школьного возраста, наверняка мечтающая получить аттестат и дать деру из умирающего города. Но вот Настасья, возжелавшая вдруг меня увидеть… Проблема. Ладно, как-нибудь выкручусь.
Выходя из здания РУВД, я подумал: или Кружаков не считает нужным доводить информацию о сделанной кошмарной находке до широких слоев населения, или тот, кто первым (после меня, разумеется) ее нашел, не соизволил известить милицию… Первый вариант казался сомнительным. Даже если бы менты еще затемно убрали со скульптуры насаженную на штырь голову Синягина, наверняка утром в школьном саду работали бы эксперты-криминалисты.
Однако я, появившись там чуть свет, никого не обнаружил. И ничего. Потеки крови с шеи алебастровой пионерки были кем-то аккуратно смыты. Залитая кровью трава – там, где рухнула подстреленная мною тварь, – вырвана с корнем. Исчезли даже стреляные гильзы от моего карабина, сколько ни искал – не нашел ни одной. Равно как и гильз от «парабеллума» Синягина – если допустить, что ночью стрелял именно он.
Но всё-таки полностью следы не уничтожили.
Во-первых, осталась цепочка небольших кровавых пятен, не замеченная мною в темноте. Широкой дугой огибала школу, становилась всё менее заметной и пропадала. Кровотечение у существа прекратилось на удивление быстро. Факт сей наводил на нехорошие подозрения, но сам по себе ничего не доказывал – бывает такое и с человеком, и с животными: вокруг обильно кровоточащей, но неопасной для жизни раны мышцы напрягаются, пережимают сосуды…
Во-вторых, осталась дыра в ограде, проломленная второй тварью. Давно не крашенные бруски, составлявшие данную фортецию, снаружи выглядели подгнившими, но сердцевина дерева оказалась достаточно прочной. Версия о людях, вырядившихся в звериные шкуры, тут же приказала долго жить. Никакой человек на этакий лихой таран не способен. Ну разве что борец-сумотори в пару центнеров весом, умудрившийся разогнаться до скорости спринтера-чемпиона.
В-третьих, на расщепленном дереве ограды осталась прядка шерсти крайне интересной масти – волосы длинные, бурые, но на концах почти белые, словно поседевшие…
Всё. Улик набралось достаточно. В обязанности резидента не входит самолично выслеживать и уничтожать клыкастую нечисть, объявившуюся на его территории, – на то существуют полевые агенты. Задача резидента
Боюсь, стиль и логика послания получились несколько сумбурными, выбирать выражения было некогда – очередной спутник связи выходил из зоны приема…
Оставалось подождать, пока сработает отлаженный механизм тревоги первой степени: в Лесогорск срочно, по воздуху, перебросят пару полевых агентов с переданными им во временное подчинение ребятами из личного звена Шмеля.
Ожидать их прибытия сложа руки я не собирался. Вызванная подмога должна получить как можно больше информации о противнике.
Мне предстояло локализовать местонахождение тварей – на сей счет уже сложилась достаточно очевидная версия.
Предстояло выяснить как можно больше про два убийства – резидента Вербицкого и его приятеля Синягина.
Наконец, надо было осторожно нащупать ниточку, ведущую к засевшей в филиале крысе. О ней в своем сообщении я не упомянул ни словом. Пусть чувствует себя в безопасности… Утаить рапорт, помеченный значком высшего приоритета, нет власти ни у кого. Даже у Шмеля.
Я прекрасно понимал, что, как только здесь появятся полевые агенты, первую скрипку в расследовании начнут играть они. И старался успеть сделать как можно больше до их приезда.
Но визит к старлею Кружакову не очень-то обогатил меня новой информацией. Зато на горизонте появилось третье убийство. Нет, не совершенное агентом Хантером неумышленно, в ходе вынужденной самообороны.
Всё дело в том, что Ваську-Колыму в основание черепа вчера я не бил. И головой при падении ни о что твердое он не ударялся.
Убил Колыму кто-то другой – вполне обдуманно и целенаправленно.
Или в райбольнице, или в следственном изоляторе.
Сказав дяде Грише, что незамедлительно отправлюсь к нотариусу, я не соврал. Но утверждение в правах наследника заботило меня в последнюю очередь. Причина была в ином – резиденту Хантеру вконец опостылело ходить пешком по широко раскинувшемуся Лесогорску.
Решить проблему помогла случайность. Когда я возвращался из утреннего похода к школе, к теткиному дому подкатил «уазик» – изрядно потрепанный жизнью, но на вид вполне способный самостоятельно передвигаться. Из машины выскочил парень лет тридцати, бодро взвалил на плечо здоровенную коробку и потащил в дом.
Но меня заинтересовал не этот персонаж весьма редкой для Лесогорска возрастной категории, а лист бумаги, изнутри прикрепленный к лобовому стеклу «уазика». На нем крупными неровными буквами было выведено: «Продается». Чуть ниже цифра: 3000. И провокационный вопрос-предложение: «Поторгуемся?»
Валюта, в коей надлежало исчислять запрашиваемую сумму, не указывалась. В долларах получалось дороговато, в рублях – баснословно дешево. Заинтригованный, я подождал парня.
Выяснилось: Валерию – так звали моего нового знакомого – повезло несказанно. Его дядя, работавший на «Норильском никеле», помог устроиться туда же и племяннику. И тот сейчас готовится к переезду, срочно распродает ненужное барахло.
– Ну и зачем мне в Норильске эта таратайка? – риторически спросил Валера. – Знаешь, какая у меня там будет зарплата? Не поверишь.