Аутодафе
Шрифт:
Слишком быстро они забывали, что конкретно стоит за безобидно звучащими словами: акция, операция, аутодафе… Забывали, как бьется в агонии простреленное или заколотое Дыевым ножом тело, – неважно, людское или нет. Забывали запах свежепролитой крови. Забывали – и бестрепетно отдавали соответствующие приказы.
Любой кровавый кошмар, воспринимаемый через сухие строчки казенных документов, перестает быть кошмаром. Юзеф как-то рассказал, что в конце двадцатых ОГПУ почти не содержало расстрельных команд – следователь-чекист, обеспечивший «вышак»
Вот и сегодня командор решил полюбоваться на аутодафе с воздуха. Сверху понаблюдать, как рушатся кукольные домишки и падают кукольные фигурки людей. Зрелище вполне эстетичное, ничуть не страшнее, чем в компьютерной стрелялке.
Вертолет описал широкий круг над затихшим Лесогорском. Город казался мертвым – ни звука, ни движения, ни огонька. Жители эвакуированы, силы проводивших операцию оттянуты в район станции.
– Быстро и грамотно управились, – сказал командор. И скомандовал: – К поселку!
Человека, руководившего (что бы там себе ни воображала свита эмчеэсовского генерала-креатуры) операцией «Сморгонь», Лесник не знал. Ни в лицо, ни по имени. Даже не был уверен, что Ацхель – так представился командор – постоянный псевдоним, а не взятый лишь для этой операции.
Член Капитула, не иначе. Леснику доводилось бывать на их заседаниях – привозили непонятно куда в микроавтобусе без окон, затем в освещенном факелами подвале он отвечал на вопросы людей, по традиции одетых в черные рясы с глухими, без прорезей капюшонами. Хотя, конечно, громадную фигуру Юзефа ничем не замаскируешь. Акустика в подвале была странная, голоса звучали искаженно – и Лесник не мог понять, слышал ли там мягкий баритон командора Анхеля.
Впрочем, особо эта проблема его не заботила. Не отрываясь, смотрел на циферблат часов и думал о другом: получится или нет у Дианы задуманное? Она сидела в дальнем конце кабины тише мыши, ничем не напоминая командору о своем присутствии.
Поселок временных с воздуха тоже казался вымершим, хотя там никакой эвакуации не проводилось. По сообщениям командиров наземных групп, сморгонцы никак не отреагировали на отзвуки взрывов и сирен, наверняка слышимые и за рекой.
– Дрыхнут, твари, – сказал командор. Злобы в голосе не слышалось, лишь констатация факта. – Ничего, сейчас подпалим гадючье гнездо. Сколько еще?
– Девять минут с секундами, – ответил Лесник.
Где-то уже с ревом рассекают воздух реактивные машины, и огонь и смерть пока дремлют, стиснутые металлом боеголовок. Дремлют, чтобы очень скоро проснуться.
Девять минут тянулись бесконечно. Вертолет наматывал круги, поднявшись по приказу командора выше и отлетев чуть в сторону. Солнце наконец перевалило невысокие восточные холмы и залило первыми лучами поселок – и с воздуха можно было рассмотреть самые мелкие детали.
– Время «Ч-1», – негромко сказал Лесник.
Все замерли в тревожном ожидании, кроме капитана-вертолетчика, –
Звуков они не услышали – поначалу. Звуки пришли позже. И хищную вытянутую тень, прилетевшую с запада, не увидели. Внизу беззвучно, словно в немом кино, ударил огненный всполох, сметая дома.
Потом до вертолета дошла ударная волна, машину сильно мотнуло, капитан крепче вцепился в штурвал, но так и не взглянул вниз.
Командор не отрывался от иллюминатора.
– Забегали, засуетились, – спокойно констатировал он, переждав акустический удар. – Ну-ка поддайте им жару!
Далекие летчики словно услышали негромкий приказ. Второй взрыв, третий, четвертый…
– Отлично! Ровнехонько бегущих к лесу накрыли!
Лесник бросил быстрый взгляд на Диану. Она сидела, откинувшись на спинку кресла, в иллюминатор не заглядывала… Бледная, глаза полуприкрыты, на лбу мельчайшие капельки пота…
– Мазилы… – зло процедил командор, когда стало ясно: воздушный налет завершился. – Пяток крайних домов даже не зацепили.
Схватил микрофон, щелкнул тумблером на пульте, заговорил быстро:
– Алладин, быстро три мобильные группы из квадрата три-семнадцать на окраину поселка. Разнести уцелевшие дома, кто вылезет – добить, чтоб ни один не уполз! Головой отвечаешь! Затем на исходную.
Лесник быстро переглянулся с Дианой, взглянул на циферблат. Сказал:
– Господин командор! Командуйте посадку на окраине! До «Ч-2» – двадцать две минуты, мы с Ди успеем. У Алладина молодняк, Морфанта в глаза не видывали, упустят – и снова где-нибудь сморгонцы вынырнут…
Анхель на секунду задумался – приближаться к земле, готовой спустя четверть часа подняться на воздух от подземного взрыва, ему явно не хотелось. Но резонам Лесника внял, торопливо отдал приказ пилоту; тот слышал сейчас лишь фразы командора, начинающиеся с кодового слона…
Приземляться, впрочем, не стали. Вертолет завис, разгоняя воздушной струей облака дыма и пыли, затянувшие поселок и окрестности, Леснику и Диане пришлось прыгать с пятиметровой высоты. Ничего, не привыкать..
Винтокрылая машина тут же рванула вверх и в сторону.
Они шли всю ночь. Обессилев, остановились на привал – в самой чащобе, хотя на пути попадались удобные поляны, но путники прикрывались кронами деревьев от возможных поисков с воздуха. Скинули тяжелую кладь, лежали на лесном мху, на поросших брусничником кочках.
На ногах остался один человек – с изуродованным лицом и белоснежными седыми волосами.
Он неторопливо обходил лежащих и наконец нашел нужного – мальчишку лет четырнадцати. Тот лежал рядом с громадной, тяжело дышащей тушей, пальцы перебирали длинную шерсть – темную, на концах шерстинок словно поседевшую.