Аватара
Шрифт:
— Нет, — отвечала старший голотевт, на лице ее застыла неподвижная маска. — Чем я могу помочь вам? Продолжайте, seriorita Малрайен. Обед может подождать. Вне сомнения, расширять познания Фиделио в области человеческой природы — гораздо более важное дело. — Она исчезла из виду.
Кейтлин все глядела на место, где только что находилась Джоэль.
Вопрос бетанина вновь привлек ее внимание:
— Есть ли конфликт между вами?
— Нет… я никогда… то есть… — Кейтлин затаила дыхание. — Просто мы с Джоэль едва знакомы. Конечно, я слыхала о ней, но испытывала трепет и надеялась, —
От этих слов Фиделио, словно защищаясь, согнулся:
— Значит, ты не поняла? Мы хотим, чтобы этот род ощущений более не был нам чужд.
— Ну да… — Кейтлин осеклась. — Я полагала… слыхала… вашу невероятную странную повесть… — сверкнули слезы, все же не выкатившиеся на ресницы, — о том, что вы надеялись обрести любовь, но увидели здесь только ненависть и страх. Бедняжка! Впрочем, все к лучшему, — сказала она, — Дэн Бродерсен позаботится обо всем. Ну а пока тебе лучше познакомиться с людьми из тех, кто не посещал вашу планету. Все мы такие разные. И кое-кто среди нас, безусловно, может помочь вам. Кроме того, новые знакомства позволят забыть о недавней потере и предстоящей отчаянной перспективе. — Она вновь взяла Фиделио, но на этот раз за руки, поскольку он сам протянул их вперед. — Позволь мне быть твоим проводником. Я смогу переводить твои слова, устраивать маленькие сборища и следить за тем, чтобы всем было весело. Нам это крайне необходимо.
— Множество благодарностей, — отвечал он. — Ты добра.
И все же Фиделио стоял пригнувшись, и слова выходили у него механически. Кейтлин внимательно поглядела на фигуру, вырисовывавшуюся на фоне безжалостных звезд.
— Ты был рад мне на один миг, — пробормотала она наконец. — Но он миновал!
Инопланетянин издал звук, вполне похожий на вздох:
— Тебе, senorita, ничем не помочь мне, но, если мы получим свободу, все может пройти очень скоро.
— А можешь ли сказать мне, в чем дело?
— Я голотевт, как Джоэль Кай, и давно не соединялся с машиной. Ты слыхала, что это важно для нас, во всяком случае для нашего счастья. — Фиделио поднял голову. — Ничего. Я чувствую себя не хуже, чем Джоэль.
— Но ты же находишься среди чужаков! — воскликнула Кейтлин. — У нас есть нужное оборудование на борту, но оно тебе, кажется, не подходит? Ну почему тебе приходится терпеть?
Она обхватила массивный теплый бок и прижалась к нему. Инопланетянин отвечал застенчивым прикосновением.
— Но послушай, Фиделио, — проговорила она, отодвинувшись. — У тебя хватает духа, чтобы понимать — уныние бесполезно. Ты можешь на время оставить свои тревоги. Ты уже собирался это сделать, когда нас прервали. Давай вернемся прямо к тому месту: к музыке. Ты хотел послушать мои песни, а я бы была счастлива услышать ваши. — И коротко добавила:
— Теперь мне пора готовить еду, но кто запрещает нам петь при этом.
Он шевельнулся, выпрямляясь, жизнь возвратилась в его голос.
— Да, пожалуйста.
Кейтлин рассмеялась впервые с того мгновения, когда они оставили Колесо.
— В чем дело? — спросил он.
— О… спасибо… наверно, сумеешь кое-что подать. Я только представила себе простой деревенский домик в Ирландии и тебя с посудным полотенцем возле кухонной раковины.
Словно тяжесть свалилась с ее плеч, Кейтлин пляшущими движениями направилась к кухне, одновременно приступив к образованию инопланетянина.
La cucaracha, la cucarachaYa no quiere caminar…— Ax, — Фрида фон Мольтке дышала теплом и мускусом. — Ты был очень хорош.
Мартти Лейно открыл глаза и увидел перед собой круглое курносое полногубое лицо. В отличие от нее он не был высок. Она страстно целовала его, потом он оказался в ней. И она забушевала: с тем же успехом можно было оседлать землетрясение. Руки и бедра Фриды еще охватывали его. Пот приклеивал пряди желтых волос к чуть зарумянившемуся лбу и щекам; влагу эту он ощущал своим животом.
— Ты тоже, — сказал он. — Спасибо тебе за развлечение, я так нуждался в нем.
Она расхохоталась:
— Мы еще не закончили, мой друг, а как насчет пифка? И что, если я закурю?
— Пожалуйста, я не курю, но не возражаю. — Он скатился с нее и улегся подперев голову подушкой. Ноги Фриды опустились на палубу. Она была тяжела: не жирна, если не считать огромных грудей, но крепка. Перейдя каюту, Фрида извлекла черуту из ящика — корабль был укомплектован средствами удовлетворения малых пороков — и, вставив сигару в зубы, принялась греметь бутылками.
Вернувшись, она остановилась возле постели и задумчиво поглядела на него.
— Мартти, — спросила она, — почему ты закрыл глаза, когда мы начали?
Он поглядел в сторону и ответил:
— Привычка.
— А по-моему, нет. Если ты хотел, то можно было притушить сфет. Ты ощущал фсеми чуфстфами, но потом… решил предста-фить, что это не я, а кто-то другой?
— Прошу тебя, не надо.
— О, я не обижена. У нас не любофь, и я не хочу фыпытыфать. Просто мне любопытно.
Мартти молчал. Фрида передала ему бутылку, которую росой покрыл холодок, и раскурила сигару. Закружилась едкая дымка. Она прислонилась к нему и села.
— Ты мне очень нрафишься, Мартти, — сказала она и лукаво добавила:
— Я рассчитывала, что ты будешь фыгодно фыглядеть на фоне сфоих коллег. Стефан Дозса хорош, но… тороплиф. Быть может, не слишком много обещает. И я не уферена ф том, что найду еще одного — Фейзенберг на фcе предложения отфечает как истинно женатый мужчина, у Бродерсена есть его любофница, куда большая красафица, чем я.
Лейно нахмурился:
— Да, это так.
Вновь взгляд Фриды сделался задумчивым.
— Фосхитительная особа — одаренная, она спела несколько сфоих песен, пока снимала мерку, чтобы сшить мне пристойную одежду. Кроме того, она прекрасно готофит. И феликолепно упрафляется с остальной работой кфартирмейстера. Что еще нужно?