Авгур
Шрифт:
Он валится на пол. Я быстро оглядываюсь. Схватка продолжалась, от силы, пару секунд, к тому же, никто не орал как резаный — хотя резаные в наличии, сразу в двух экземплярах. Я быстро выхожу в коридор и выдергиваю из стены метательный нож, который чуть не попал мне в глаз. Возвращаюсь и закрываю дверь на задвижку. Кровь растекается по полу и сейчас запачкает брюки пленницы, которая лежит на боку. Руки у женщины связаны за спиной. Она молчит — наверно, хочет сообразить, что вообще происходит, но с мешком на голове это сделать довольно трудно.
Я рывком поднимаю ее на ноги. Она
— Заткнись и сиди спокойно!
Что поделать, я не аристократ, и временами чувство такта мне изменяет. Сейчас как раз такой случай. Не каждый день приходится резать представителей Тихой Гильдии, которых за глаза называют цепными псами на службе у императора. Так что дама, надеюсь, меня простит. А если даже и нет — плевать я хотел на ее обиды.
Снимаю мешок с ее головы и вглядываюсь в лицо. Да, она хороша собой — и глаза, горящие бешенством, придают ей, пожалуй, особый шарм. Несколько секунд мы смотрим друг на друга в упор, и только теперь я, наконец, замечаю той самый недостающий штрих, который не давал мне покоя. Главную деталь, без которой портрет неполон.
Поняв, кто оказался передо мной, я едва не сажусь от неожиданности на пол.
Черноликая!
Ох, до чего же плохо…
Уже четверть века о них не было ни слуху, ни духу. После той охоты в предгорьях, когда их первую жрицу бросили в клетку, а потом сожгли в столице на главной площади. Остальным без затей отрубили головы. Лорд-хранитель тогда во всеуслышание заявил, что черноликие истреблены подчистую. Но оказался не совсем прав, как я сейчас убеждаюсь. Впрочем, он не первый, кто ошибается таким образом. Черноликие, похоже, неистребимы и способны возрождаться из пепла — если не в прямом, то в переносном смысле. И теперь они, значит, снова выползают на свет.
А лично у меня проблем, похоже, прибавилось. Что получается — двое псов по заданию императора подстерегли добычу, а я их прикончил, вместо того, чтобы оказать посильную помощь. Ай да авгур, ай да чудесная интуиция…
У кого-то, может быть, возникнет вопрос — как же так, предсказатель не смог увидеть, что его ожидает? К сожалению, не все так просто. Прозрение будущего — сложное и кропотливое дело. Осознанное прозрение, я имею в виду, а не рефлекторное уклонение от ударов кинжала. Чтобы извлечь их грядущего ценную информацию, нужна довольно долгая подготовка, которая кому-то покажется колдовством. На самом деле, мы, конечно, никакие не колдуны. Просто адептам традиционной науки не всегда хватает воображения (а чаще — просто мозгов), чтобы оценить наши методы.
Строго говоря, по всем законам империи, у меня сейчас один выход — взять девицу за шкирку и тащить к ближайшему посту городской стражи. Сдать ее там, после чего признаться в убийстве псов и смиренно ждать приговора — в надежде, что меня не сразу казнят, а отправят, например, на свинцовые рудники. К авгурам отношение, конечно, особое, и, прирежь я какого-нибудь матроса или даже землевладельца из бедных, дело бы спустили на тормозах. Но члены Тихой Гильдии — особая статья, они неприкосновенны. Здесь уже не отвертишься. Что делать? Только без паники…
Вынимаю кляп и спрашиваю у красавицы на кровати:
— Зачем ты сюда пришла?
— Развяжи мне руки! — она шипит, как змея.
— Отвечай на вопросы. Если я убил этих двух, то тебя и подавно не пожалею. Я знаю, кто ты.
— Правда? — она усмехается и поднимает бровь.
— Правда. Ты черноликая.
Она видит, что я не блефую, и, прищурившись, изучает мое лицо. Потом говорит:
— А ты кто такой?
— Ты не в том положении, чтобы спрашивать. Итак, еще раз — что тебя сюда привело?
— Хотела встретить одного человека. Он здесь живет и должен был ждать внизу. Но внизу его не было, и я поднялась сюда. Едва успела войти, как следом ворвались эти…
Она кивает на окровавленные тела. Их присутствие в комнате ее, похоже, ни капельки не смущает. Хотя, чему я, собственно, удивляюсь.
— С кем конкретно ты должна была встретиться?
— С любовником! — она ухмыляется.
— В этом сарае? Не смеши меня. Если ты заведешь любовника, то он будет жить, как минимум, в собственном трехэтажном особняке. Или, еще лучше, в родовом замке. Повторяю — кого ты искала?
— А если я не скажу?
Смотрю на нее и пытаюсь рассуждать здраво. Ясно ведь, что я оказался здесь не случайно. С какой же целью? На ум приходит только одно — я должен был помешать цепным псам. Чтобы они не смогли поймать черноликую. Бред, конечно, но другого ничего не придумаешь.
Зачем они ее ловят? Чтобы допросить, зачем же еще. У них там есть такие специалисты, что развяжут язык любому. А черноликая, без сомнения, знает много такого, что заинтересовало бы императора.
Однако император ее теперь не получит, потому что вмешался я. Ладно, с этим понятно. Но ведь нам, авгурам, тоже есть о чем с ней потолковать! Жаль только, ближайший храм находится в двух неделях пути отсюда. Как я ее туда потащу? Значит, что — допрашивать прямо здесь? С точки зрения логики, это самый разумный выход…
Я опять вытаскиваю кинжал.
Она вздрагивает и, судя по всему, собирается завопить, но я успеваю зажать ей рот свободной рукой. Говорю тихо:
— Будешь кричать — убью.
Гляжу ей прямо в глаза и вижу, что она поняла. Убираю ладонь, наклоняюсь и перерезаю веревку, что стягивает запястья у нее за спиной. Отхожу на шаг. На ее лице проступает недоумение, но это продолжается лишь секунду. Она моментально овладевает собой и теперь насмешливо улыбается:
— Что, резать связанных совесть не позволяет?