Авиатор
Шрифт:
Однако и этот вопрос разрешился сам собой. Если вести себя так, как задумала Лиза, к столу она выйдет в парадно выходном мундире для ношения вне строя, без кортика, но с орденскими планками и «полярной звездой» с лентой на шее под стоячим воротником и с самим орденом над верхней пуговицей кителя. Значит, надо взять с собой так же фуражку, перчатки и черные туфли на низком каблуке, пижаму и халат — ведь, наверняка, придется остаться ночевать, — и какой-нибудь симпатичный наряд на утро, чтобы дамам стало завидно. Ну, а для полета у нее имелся очаровательный костюм в
«О! Как я могла забыть! Последний штрих!»
Лиза открыла сейф, достала револьвер, проверила, зарядила, вернула в кобуру и положила вместе с кожаным поясом рядом с другой одеждой, приготовленной на кровати…
Как и следовало ожидать, прибытие Лизы вызвало фурор. Особенный восторг выказали дети, а их тут было много. Они с криками, переходящими в вопли, гурьбой высыпали из дома, вихрем пронеслись, роняя друг друга, по лужайке и тут же окружили автожир.
Лиза заглушила двигатель, что для паровых машин отнюдь не то же самое, что для двигателей внутреннего сгорания, откинула колпак, и вылезла из кокпита, довольно ловко, спрыгнув на землю и никого из детворы при этом не покалечив.
— А говорили, что спилась…
Лиза оглянулась через плечо. Прямо за спиной — ну может быть, всего в метре от нее, — стояла Варвара. Вредина Варька приходилась Елизавете двоюродной сестрой, и в детстве постоянно ее ревновала ко всем подряд, — к другим детям и ко взрослым, — завидовала, норовила навредить. Тем более обидно было узнать, что Петр изменил Елизавете именно с этой дебелой сисястой бабой. Впрочем, еще обиднее было то, что не просто переспал, а женился, разведясь, и уже лет пять живет с ней, регулярно производя на свет отпрысков, некоторые из которых крутились сейчас около автожира.
— Я тоже рада тебя видеть, — почти равнодушно кивнула Лиза. — Опять беременная?
— Что? — смутилась Варвара. — Нет, я…
— Значит, просто растолстела, — все тем же прохладным тоном заметила Лиза и отвернулась, оставив Варвару краснеть и потеть, что всегда с ней случалось, когда попадала впросак.
— Здравствуй, Петр! Как поживаешь? — Петр шел к ней от дома. Большой, сильный, и, чего уж там, красивый сукин сын. Лизе он, как мужчина сразу понравился, но бывший супруг, судя по всему, нравился и Елизавете.
«А что, если переспать с ним сегодня назло Варваре?» — эта мысль возникла в голове Лизы совершенно неожиданно и крайне ее удивила. Во-первых, совсем не ее стиль. Во всяком случае, раньше — в той жизни, — она так не могла. А, во-вторых, Лизу ошеломили эмоции, которые она испытывала. Ну, кто ей Варвара? Да, никто, и звать ее никак. Это у Елизаветы могут быть с ней счеты,
— Лиза! — оказывается, Петр называл ее Лизой. — Рад тебя видеть!
И он несмело улыбнулся, как если бы ждал удара по яйцам, но хотел этого избежать.
— Хорошо выглядишь, Петя! — почти искренно улыбнулась Лиза. — Это правда, что б ты знал, хотя ты и подлец! Мог хотя бы разок меня в госпитале навестить. Не чужой все-таки человек, три года в одной постели спали!
Петр смутился и отвел глаза, а сзади охнула «от такой наглости» курва Варька.
— Извини! — выдавил из себя Петр.
— Бог простит! — И, оставив, Петра, как минутой раньше оставила Варвару, Лиза пошла к дому.
Поднялась по лестнице и в дверях столкнулась с какой-то светло-русой и голубоглазой девушкой. Фотографии ее Лиза точно не видела, и кто бы это мог быть, не знала. Но оказалось, что незнакомка Елизавету не знает тоже.
— Здравствуйте! — вежливо поздоровалась девушка, с явным удивлением рассматривая Лизу и ее костюм. — Я Полина, а вы кто?
«Симпатичная! — отметила Лиза. — Высокая, стройная, и грудь ничего! Невеста Грини? Все может быть…»
— Полина, говоришь? — спросила Лиза, очевидным образом вредничая, хотя виновата перед ней была отнюдь не эта славная девушка, а ее паскудный жених. — Мило! Что же ты делаешь, Полина, в доме моей бабки?
— Ой! — мгновенно побледнела Полина. — Вы Елизавета? А Григорий говорил…
— Что я умом рехнулась, слюни пускаю и в инвалидной коляске путешествую? Так, Гриня? — Посмотрела она на «единоутробного», который как раз появился в поле зрения.
— Сомнения в твоей вменяемости, Елизавета, посещали меня еще в детстве, — тон брезгливый, выражение лица соответствующее, не говорит, мерзавец, а словно бы, сквозь зубы цедит. — Что же касается твоего нынешнего диагноза…
— Командующий округом запретил тебе интересоваться моей историей болезни. Хочешь из армии вылететь? Так я тебе это мигом устрою. Не веришь?
— Бодался теленок с дубом, — оскалился Григорий, но Лиза увидела, он испуган. Просто перед своей девушкой не может показать слабины.
— Ты не дуб, Григорий! — усмехнулась в ответ Лиза. — Ты кирза в звании подполковника.
Она раздвинула собеседников и прошла между ними в дом.
— Да и я не теленок! — Бросила через плечо. — У нас с тобой звания по факту равные, но я Кавалерственная дама, а кто ты?
«Трое есть! — отметила мысленно, направляясь в гостиную. — Остались пятеро!»
Но, как тут же выяснилось, она ошибалась. В гостиной находилось едва ли не с дюжину мужчин и женщин. Однако центр композиции, несомненно, формировался вокруг Елены Константиновны и Ольги Николаевны. Интрига же заключалась в том, что после смерти мужа титул перешел к ней, но в тот момент, когда она вышла замуж повторно, право на имя фон дер Браге и баронский титул перешли к ее старшему сыну. И уже от Дмитрия Николаевича к Елизавете. Минуя всех остальных родственников, как и требовало принятое в Себерии правило. Имущественное право — одно, дворянские фамилии — другое.