Аврелион

Мусатов Анатолий Васильевич

Одно из существ заговорило. Пэр ясно слышал его речь, но никак не мог понять, откуда исходят звуки. Клапан, находившийся на месте рта у этих существ, не проявляли ни малейших признаков движения. Но слова Пэр ясно различал, и то, что он слышал, дало ему знать, что сейчас с тот, кто сидел в кресле, будет подвергнут очередной процедуре. 

«Ну, что ж, милинер Скаретти, приступим к эувенизации комплементарных секций памяти…».

 Один из двоих наклонился к лицу того, кто сидел в кресле. Пэр невольно отшатнулся. Лицо существа было невероятно чужим. Взгляд его огромных, черно-выпуклых зрачков, казалось, выжигал в душе Пэра огромную, пустую полость. В глубине его глаз

мерцал круг фиолетово-синего пламени. Это было так жутко, что Пэр невольно закрыл глаза. И снова мгновенно провалился во мрак первоначального безмерного хаоса…

Когда он очнулся, вокруг царила спокойная, наполненная теми же призрачными видениями, черная пустота. Пэр поначалу пребывал в каком-то безразлично-инертном состоянии. Он не желал ничего. Ему казалось, что он лежит на берегу пруда и ступни его ног погружены в теплую воду. Потом он вспомнил, что и пруд, и берег, покрытый мелким, чуть желтоватым песком, всплыли в его памяти совершенно непроизвольно, но столь явственно различимо, что он попытался открыть глаза, чтобы увидеть Миссу и Крита с его подругой Деей. Но открыв глаза, Пэр ничего не увидел, кроме неизменной черной тьмы, усеянной теми же призрачными видениями кругов, сполохов и их бесконечных вариаций. И все же Пэр не отпустил от себя видение своей памяти. Он закрыл глаза и снова оказался на берегу, полном желтого, теплого песка…

Глава 3

Центральная площадь района мегалонов DX3 бурлила эмоциями переполнявшей ее толпы. Стоявший на небольшом возвышении корена­стый, с мощным, бугрившийся валунами мышц торсом мегалон потрясал леерсом и орал:

– Нам не дают быть свободными! Жрецы, эти прихвостни интел­лактов, накидывают на нас узду! «Подчиняйтесь и повинуйтесь!». Вот смысл их Молений! А разве боги Лакки не создали всех в Аврелионе равными и свободными!? Я вас спрашиваю – почему мы, мегалоны, должны быть рабами этих ублюдочных интеллактов?! Обслуживать и работать на них, производя пищу и одежду, гнить в скарановых обогатительных Ресурсах!?

Толпа ревела, вторя ему: «Свободны и равны!», «Гнобить этих недоносков!»…

Выступавший, воодушевленный поддержкой собратьев, стал еще громче возглашать на грани крамолы свои вопросы:

– Почему женщины у интеллактов живут с ними, а мы должны до­вольствоваться кратковременными посещениями своих жен, живущих в отдельном районе?! Все, что нам позволено, так это побыть с ней, чтобы заиметь ребенка! А потом нас отправляют в Медцентр, где заканчивается наша жизнь?!

Марк, двадцатиоднолетний мегалон, стоявший с края толпы, с едва сдержанным раздражением думал: «Этот Дирк слишком превысил градус дозволенного… Боги Лакки в любую минуту накроют нас «смири­тель­ной рубашкой». Марк знал последствия воздействия сине-алой волны. После нее болела голова, и все тело становилось похожим на мягкую, аморфную массу. Будто из него вынули кости. Большинство мегалонов помнили этот весьма неприятный эффект. И потому старались не преступать в любых ситуациях через определенную грань своих действий. Но у некоторых мегалонов этот порог если не отсутствовал полностью, то, по крайней мере, был практически неуправляем ими. Дирк был из таких. 

Глядя на него Марк с трудом сдерживался, чтобы не стащить Дирка с трибуны. Многие из находящихся рядом с Марком видимо ду­мали так же. «Да заткните же ему пасть!» орал стоящий впереди мегалон. «Не желаем больше «смирительных рубашек!» потрясали кулаками многие вокруг. Этот страх был не напрасен. От жуткой волны невоз­можно было спрятаться. Даже в другом районе, пусть мегалон прятался хоть у интеллактов, волна неотвратимо

накрывала его, и через несколько мгновений он оказывался в месте своего проживания с невероятной головной болью и ощущением разбитого до состояния желе телом.

Толпа вдруг пришла в движение, пропуская кого-то, энергично про­талкивающегося через нее. Марк узнал в этом человеке жреца. Тот, не встречая особенного препятствия на своем пути, быстро оказался около не перестававшего выкрикивать кощунственные лозунги Дирка. 

– Сойди с трибуны, мегалон Дирк! – Жрец вытянул вверх руку. – Возмездие за преступные речи неотвратимо! Ты один говоришь, а постра­дают все. Умолкни немедленно, иначе следующее Моление ты не переживешь. 

– Да плевал я на все угрозы! Тебе, перестарок, с твоими богами Лакки только и надо, чтобы мы отправлялись в Медцентр. Зачем тебе столько жить? Тебе самому давно надо в Медцентр! Молодой жрец на твоем месте не был бы таким тупоумным. Он давно бы стал на нашу сто­рону и упросил бы богов Лакки дать нам другую судьбу!

Жрец с покрасневшим от гнева лицом выкрикнул проклятие: 

– Не быть тебе дольше мегалоном! И имя твое отдадут другому еще при жизни твоей! Исчезнуть тебе, преступник, в Медцентре в вечности и никогда не войти в Храм Творения, чтобы возродиться в следующей твоей ипостаси! Проклятие тебе, безымянный мегалон! 

Потрясенная толпа умолкла. Слышно было только тяжелое дыха­ние жреца и зубовный скрежет Дирка. С искаженным от ярости лицом он обвел взглядом собравшихся мегалонов, захохотал и воскликнул:

– Вот вам награда за вашу покорность! Терпите и наслаждайтесь тем, что у вас есть имя для того, чтобы можно было кому приказать! Я не хочу быть больше рабом! И потому уйду добровольно из этой жизни…

Дирк выхватил из-под холщовой накидки длинный, гладко остру­ганный заостренный кол. Встав на колени, Дирк приставил его острием под подбородок и сделал движение вниз…

Стоящий у экрана милинер спокойно наблюдал за кипевшими страстями на площади района DX3. Его сосед, так же без тени эмоций взирая на происходящее, заметил:

– Сегодня мегалоны слишком быстро перешли уровень разрешен­ного состояния стабильности. Эта ситуация уже не может не беспокоить. Как вы считаете, милинер Берг, не пора ли их вернуть в стандартное состояние?

– Пока что следует повременить. Прошлый раз их собрание, хоть и превысило допустимый уровень, но самоурегулировалось. Тогда сработала их внедренная система стабилизации. Нам необходимо узнать, до какой степени превышения дойдет нарушение стабильности состояния социума. 

– Обратите внимание на данные мониторинга. Предел достиг значения необратимости. Следует немедленно принять меры. Иначе мы позволим центрам саморегуляции закрепить, пусть и на мизер­ном уровне, некоторые данные об этом превышении. 

– Согласен с вами, милинер Костакис. Но все же следует рискнуть. В рай­онах интеллактов наблюдается принципиально схожий процесс деста­билизации общественного поведения. А поэтому мне, как старшему куратору района DX3, было предписано пройти максимально допустимое значение стабильности. От этого зависит точность определения статисти­ческих данных.

Сверхгуманы вновь молча продолжили наблюдения за стихийным сборищем мегалонов. Они видели, как появился жрец, и слышали его проклятия. Они оба вдруг напряглись. Выражение лица старшего кура­тора мгновенно сменилось с созерцательно-изучающего на … И только мегалон-бунтовщик опустился на колени, приставив острие кола под подбородок, он мгновенно переключил режим наблюдения в режим запуска альфа-волны.