Аврора
Шрифт:
Ответить ему Ирэн не успела, и неожиданно в двери «Авроры» раздался стук.
— Михаил Михайлович! — крикнул с улицы знакомый голос, — Открывайте! Нам с Ироидой Семеновной объясниться надо.
— Полицмейстер! — подскочил Антоновский, — Усмотрели, значит, они нас, раз Андрей Леонидович собственной персоной пожаловал. Знают, что других отправлю подальше…
— Так куда мне сейчас? — растерялась девушка.
— Как куда? — крепко взял её за плечи купец и, мгновение помедлив, развернул девушку к дверям, — Бегите в чулан и молитесь
Коридор. Наконец кладовка.
Ирэн и сама не заметила, как оказалась на низеньком табурете.
Закрыла глаза.
— Глаза отведи им, замыль, Господи, да меня рабу Божию от ворога запрячь… — повторяла, наверное, в десятый раз Ирэн Антохину молитву для отвода глаз.
Хорошо, в Московских событиях и на обратной дороге до Ойска она непрестанно повторяла причудливый узор этих слов, уложенных в строки кем-то из старообрядцев.
Летели они сейчас, выброшенные в мир малыми пташками в темноте, и девушка чувствовала, как поднимается и поднимается наверх ее молитва, выше и выше…
— Не заметят, не наступят, не коснутся злые вороги рабы Божей Ирины! Аминь!
Голоса-голоса. Шорохи.
Судя по расстановке, большинство пришедших топталось сейчас на входе, а полицмейстер беседовал с Антоновским в кабинете.
Молитва, что бормотала Ирэн, стала настолько ее частью, что все тело звенело натянутой струной и гул-звон этот все усиливался, усиливался.
— Ну, раз не хотите по-доброму, Михаил Михайлович, — услышала она раздраженный голос полицмейстера, — Так пускай будет, как будет. Я с министром отношений портить не буду! Обыскать здесь все! Не могла она никуда деться, стерва эта!
Шаги. Топот. Все ближе, ближе…
— Не заметят, не наступят, не коснутся… Аминь!
Ночной Ойск перебросил, наконец, стрелки часов за полуночную отметку и готовился уйти в ночь, выталкивая с улиц запоздалых горожан.
Звездное небо и полная луна помогали свету редких фонарей, вырывая из небытия странные тени деревьев, качающихся на ветру.
Вдруг набежали тучки, и нежданно полил реденький дождик и, похоже, он крепчал.
Очередной порыв ветра слился с первой вспышкой молнии, за которой последовал громовой раскат.
Еще вспышка!
Еще грохот!
Пьяненький прохожий, запрятавшись в арке, пережидал непогоду. Вдруг он удивленно вытаращился на неожиданную картинку: витринное стекло в магазине через дорогу разлетелось вдребезги от удара изнутри и на улицу вылетела небольшая деревянная табуретка.
Следом на подоконник поверх битого стекла улеглась какая-то тряпка, и юркая тень мелькнула наружу.
«Как бы в свидетели не попасть», — сообразил запоздалый горожанин и, невзирая на дождик, решил-таки податься восвояси.
Ирэн бежала по ночному городу.
Непогода надежно закрыла ее от любопытных взглядов. В такую хмарь никакой прохожий рассматривать тебя не
«Воровская ночь, — вспомнила она фразу, услышанную однажды на хате у Хитрована еще в самом начале своей странной истории. — Надо же… — увернулась она от света фар, неожиданно появившегося из-за угла автомобиля, — Надо же, как сработало все… — все повторяла и повторяла она.
Когда шаги полицейских в «Авроре» приблизились к кладовке, девушка почувствовала: дрожащая в воздухе струна уже превратилась в тугой канат. Она «натянулась-зазвенела»… и неожиданно ослабла.
Вместе с этим стало вдруг меняться окружающее пространство. Неизменной оставалась лишь табуретка, в которую она сейчас вцепилась обеими руками и непрестанно повторяла и повторяла слова молитвы, ставшей теперь ее частью.
— Не заметят, не наступят…
Вращается вокруг странный водоворот и все дальше гулкие шаги на другой стороне кладовки.
— Не коснутся… Аминь!
Неожиданно все пропало разом — нет шагов, да и пространство, похоже, остановило свое «вращение». Даже воздух стал теперь другим, и ноздри шаловливо защекотал подзабытый запах бытовой химии.
Неожиданно Ирэн услышала, как просигналил-прошуршал по улице до боли знакомый звук автомобиля, и чуть не соскочила с табурета ему навстречу.
«Стоп, дорогая, — сказала она себе, — Остановись-ка! Если я сейчас в «Авроре» моего времени, то она уже на сигнализации и любые датчики движения моментально приведут в действие милицию. Преступников-то они, как мы понимаем, не ловят, а вот тебя упекут сразу. Добыча хорошая, — потрогала она удобно устроившийся на боку и ставший таким привычным браунинг, подаренный Зубатовым. На удивление, Хитровановский подарок за голенищем «молчал» и не шевелился. — Вот и хорошо, — мысленно сказала ножику Ирэн, — Здесь тебе не девятьсот третий год! Лежи-молчи…»
Подумала-подумала и решилась немного приоткрыть дверцу кладовки — сильно уж не терпелось девушке хоть одним глазком глянуть на город, оставленный так недавно и так давно.
«Дома», — сказала она себе, как только увидела через щель знакомый интерьер современной «Авроры».
Сразу вспомнилась история Антоновского, и как он впервые сюда попал. Ирэн неожиданно увидела ту картинку его глазами и отдала должное самообладанию купца.
«Я-то, если бы одна на той стороне оказалась, с ума бы сошла, — поняла девушка, — Хорошо, Ефейка с Антохой рядом были…»
Пока соображала, что дальше, и любовалась огнями редких уличных фонарей современного Ойска, своей второй половинкой Ирэн сообразила: увернувшись от одной напасти, она уверенно попала в другую.
«Мамуля уже сто процентов сделала из меня персонаж для розыска, — прибрасывала девушка, — Да и в «Авроре» я, пожалуй, уже больше не директор», — неожиданно поняла она.
Картинка за окном сразу же перестала быть радужной, и даже отблеск моргающих вдалеке неоновых вывесок не был теперь таким «новогодним».