Avrora
Шрифт:
Ирэн заходит в отдельный кабинет и, не дожидаясь действий привставшего Антоновского, садится за стол по правую руку от него.
Официант с разносом расставляет первые закуски и с удивлением смотрит на девушку. После уходит.
– - Почему он так смотрел?
– тихо спрашивает, чуть наклонившись к купцу, Ирэн.
– - Этикет-с, Ироида Семеновна, - смущается ее доверительности купец, - По левую руку садиться нужно - так удобней ухаживать.
– - А Зубатов на приеме, почему
– удивляется девушка.
– - Зубатов?
– фыркает Антоновский, - Да Сергею Васильевичу до обычной жизни никакого дела нет, одна работа.
– - Что будете-то?- тянется девушка к тарелкам.
Антоновский удивлен.
– - Вы Ирочка прямо Жанна Д'Арк какая-то, - выхватывает он у девушки из-под рук салатницу, - Хорошо времена наши без инквизиций, а то любите вы коленце выкинуть, - смеется он, берёт он салатницу и накладывает Ирэн.
– - Скажите, Михал Михалыч, - начинает есть Ирэн неловко управляясь с вилками, - А почему Вы до сих пор не женились?
– - Зубатов рассказал?
– смущается купец, - Ах да! Я же совсем забыл, из какого вы ведомства.
– Возникает пауза.
– - Жениться-то не задача, Ироида Семеновна - чуть прикрывает глаза купец, - Что делать потом с этим? О чем говорить с теми, кого мне в невесты прочат? Знаете, как не хватает иной раз собеседника?
– - глядит он вкрадчиво. Ира мелко-мелко кивает,
– - Все по Екклезиасту и ничего не меняется, -- подтверждает вслух девушка.
– - Ой ли?
– - строит вопросительную гримасу Антоновский.
– - Жить иногда неохота!
– - с вызовом глядит на него Ирэн.
– - Вот!
– - удовлетворенно откидывается на спинку стула мужчина, - Смотрите, сколько у нас общего. Я вот раз в кабинете своем в "Авроре" и размышлял о судьбах человеческих: как они из века в век существуют, будто под копирку. Сильная минута тогда была. Высокая! Я же, Ирочка, пятью языками владею, все полагал, наврут переводчики, и, чтоб ошибки избежать, сам Библейскую историю читал. Вы думаете, мне богатство мое надо?
– - задает он неожиданный вопрос, но ответа не дожидается, -- Богатство так -- только для обеспечения амбиций и чтобы время было понять насколько сложно что-либо изменить, -- закрывает он руку девушки ладонью.
– - Вы расстроены из-за пропажи? Что у вас украли?
– - Эх, подвел я Сергея Васильевича, так подвел...
– - А как подвели-то?
– - Сюртук у меня украли из гостевого зала, Ироида Семеновна, - коротко смотрит на девушку купец, - Сюртук, а там документы, важные... Зубатов-то сюда только за ними ехал... Если не найдутся эх... Покатится история совсем по другим рельсам...
– - Вы о себе лучше расскажите, - меняет тему после паузы Ирэн и чуть подвигается к нему, будто ожидая поцелуя.
Губы их почти рядом и вот-вот будет поцелуй, как дверь в кабинет распахивается и заглядывает официант.
– - Консоме подавать?
–
Купец досадливо машет перчаткой официанту, чтобы тот ушел. Дверь закрывается.
– - Как же хорошо, что вы здесь, Ирочка, -- накрывает еще раз кисть Антоновский.
Ирэн закрывает глаза и снова ждет поцелуя, но картинка повторяется в точности:
Дверь распахивается и на пороге стоит официант с управляющим.
– - Консоме!
– торжественно говорит управляющий.
Картинка ломается. Ирэн убирает руку.
– - Европас-с-с, говорите?
– ехидно спрашивает купец.
– - Консоме!
– утвердительно сообщает администратор еще раз и, не понимая издевки, - Луковый суп! Франция!
Утро. Цокот копыт. Ирэн с Ариной в экипаже.
– - Мы часом не украли вчера, барыня? Тяжеловат браслет-то...,- спрашивает Арина.
– - Не волнуйся - это мои вещи, - задумчиво отвечает Ира.
– - Что-то вспомнили?
– - Нет. Не получилось, - машинально отвечает Ирэн, рассуждая вслух, - Видимо я что-то уже изменила тут, потому и домой попасть не могу...
– - Так мы только из дома, - таращит глаза Арина.
Неожиданно, Ирэн видит на площади около полицейского управления переодетого дворником вора Лопотушу.
– - Ну конечно!
– радуется Ирэн.-- Прикрой-ка меня, - прячется девушка в глубине пролетки.
– Давай прямо к воротам, - кричит она извозчику, высовывая руку с жетоном из пролетки.
Полицейский на входе, увидев жетон, делает разрешающий жест, отступая чуть назад. Пролетка заезжает в темноту арки.
– - Где просчитались-то?
– Сидит за столом Зубатов и ерошит себе волосы.
– - Сами же говорили, праздники, -- отозвалась Ирэн.
– - Праздники-праздники, -- поднялся и раздраженно зашагал сыщик.
– - Что это за праздники такие, в которые и работать нельзя? Неужели в Кишиневе служаки настолько верующие, что в Пасху решений не принимают, дьявол их забери?
– - смахивает он на пол со столешницы телеграфную ленту.
– - Немудрено, что революционеры нас обгоняют, - перекладывает он бумаги на столе, что-то ища.
– - В наше время так же, -- пискнула с дивана девушка, -- Если праздник - никто ничего не делает.
– - Надоело все!
– - идет к окну сыщик, -- Вон смотрите. Каждый по своему делу катится, лица счастливые, Пасха, а в Кишиневе сейчас жизни человеческие отнимают.
– Поднимает он с пола белую полоску.
– - Весь город поднялся. Весь! Будто нет власти и вообще ничего человеческого нет! Губернатор бездействует, а без приказа своим местом никто рисковать не станет. Что это за еврейский вопрос такой? В ваши времена как такое решается?
– - Нет такого, -- отвечает Ирэн, -- Никто-никого по расовому признаку давно не меряет. Почти никто.