Awakers. Пробудители. Том 3
Шрифт:
– Люблю как люблю…Что ты от меня хочешь услышать? – огрызается Майк. – Расскажи, как ты ненавидишь мудака этого.
– Никак. Просто бесит, что он высказал всё за раз, и, может ему полегчало или что-то там, а мне теперь слушать и слушать.
– Не слушай, – предлагаю я. – Всё равно брехня все.
– Да нет же, – не соглашается Трой. – Хуже всего, что всё правда, до последнего слова. Я это знаю, вы это знаете. Теперь все знают.
Майк щёлкает клавишами в телефоне, Трой замолкает, и никто не спорит.
– Хотя нет, – передумывает солист. – Хуже всего, что это песня. Люди уходят,
– Разумеется, археологи будущего только о тебе и думают, – соглашается Майк. – Поплачешь по этому поводу?
– Нет. Занят. Может быть, на следующей неделе.
? ? ?
На следующей неделе в прямой эфир Гордон выходит один в обнимку с гитарой. Руководит процессом какой-то языкастый модный блогер, а Трой во втором окошке поделённого пополам экрана. Фактически он сразу и в телефоне, и у меня за стеной, снова слушает те самые вопросы, на которые отвечал сотни раз. За стеной не слышно, но чувствительный микрофон выдает его нетерпеливый вздох.
– Я буду петь, – предупреждает Трой. – Раз уж все решили, что песня про меня, значит, мне её и петь.
Блогер что-то восторженно верещит в своей дурацкой манере.
Трой поёт.
Это из приёмников каждый день песня сыплется бодрым ритмом, щедро приправлена нотками сарказма в глубоком баритоне. Сейчас всё не так.
Песня льётся исповедью под несмелый струнный ряд. Он не гитарист; руки фальшивят пару раз, но голос – никогда, голос разливается океаном бездонным, разнося всю правду о Трое Гордоне. Он поёт о своих неудачах, слабостях, изъянах, которые снаружи не видать, но сквозь броню всё равно просвечивают. Поёт пронзительно и смиренно, как никто другой. Не смотрит в камеру, но даже в столь мелком окне видно, как дрожат руки под конец.
– Сейчас бы закурить, но я бросил, – сознаётся он с робкой улыбкой, возвращаясь взглядом в реальный мир.
В такого Троя совершенно невозможно не влюбиться.
И где-то там я думаю, что мы не так всё поняли.
Когда доходит очередь «того самого парня» отвечать на вопросы про этот кавер, который быстро стал достоянием общественности и продолжает свой победный марш по соцсетям; тот теряет свое красноречие и долго мотает головой.
– Вы сами слышали как он поёт? Он лучше меня, этот парень. Гораздо, гораздо лучше.
Мы всё не так поняли, убеждаюсь я. Ничего глубоко оскорбительного в песне нет и не было. Это личное. Честное. Это любовная баллада.
(29.07.2021)
Глава 2. XM
I can’t relax between the cracks, baby
Who wants to live like that?
«El Paso», The Vaccines
Трой много по чему скучает в эти дни. Он скучает по шампанскому и посиделкам в баре после шоу. Скучает по романтике; по домашнему уюту и больше всего по Фредди.
Когда он впервые встречает Сидни Янга, у того по всему лицу прописан недосып длиною в жизнь, и он просто стоит посреди улицы такой высокий, растерянный и забытый, будто не может вспомнить зачем родился. А Трой кричит через пол-квартала: «Эй, Сидни-Янг-из-Сэд-Кассет!», так что прохожие оборачиваются, а потом с разбегу протягивает руку и на повышенных представляется:
– Трой Гордон.
– А-а-а, который Пробудитель, – меланхолично хмыкает Сидни, – Ну что ж…
Но руку пожимает.
? ? ?
Потом, когда в сотый раз в интервью слышится один и тот же вопрос, Трой срывается:
– Почему бы вам не спросить у ваших коллег по цеху? Они уже все в курсе. У вас один искусственный интеллект на всех что ли?
– Напишут теперь, что я мудак зазнавшийся, – жалуется он потом Майку.
– Да хер с ним, – отмахивается он. – Ты не мудак. Просто день плохой выдался.
Конечно, в статье никто его мудаком не обзывает, но пишут, что «фронтмен группы привычным энтузиазмов не фонтанирует, нехарактерно неприветлив и выглядит болезненно трезвым и угрюмым».
«Коллеги по цеху» радостно подхватывают идею, пытаясь вытрясти из Гордона хоть какую-то интригу или трагедию. И бесконечное обаяние даёт трещину.
У Троя Гордона конфликт с прессой. Все запомнили его как весёлого пьянчужку, который несет километры милой чуши обо всём на свете, но Трою очень нравятся песни, и хочется рассказать об этом всему миру. Однако про песни никто не слушает, зато в сотый раз спрашивают про название группы, про Сидни Янга и какие-то теракты в другой части мира, о которой он слыхом не слыхивал. К счастью, у Майка стабильно на всё есть своё мнение.
Хуже всего когда их заставляют читать твиты про себя вслух: его самооценка делает три сальто вокруг своей оси и разбивается вдребезги. Это должна быть забавная рубрика по идее. Наверное, она забавная по ту сторону экрана.
– Почему эти люди говорят про меня вот это всё, – смущённо спрашивает Трой с наивностью пятилетнего ребенка. – Я их не знаю.
Похоже люди из интернета никак не могут прийти к единому мнению: то ли он слишком щекастый для «лица группы», то ли наоборот возмутительно стройный, «…не поймёшь прибухнувший по жизни или на позитивчике», и с «таким лицом только в бой-банду». Это малая часть из списка банальностей, которые ставят крест на облике «канонической рок-звезды». Но поёт, он, конечно, охуенно – в этом солидарны все и будто заочно его за это ненавидят.
Майк реагирует на всё на удивление здраво:
– Непрошеные советы, обожаю, – умиляется он, изображая звуки блевания.
Саймона быстро записывают в идолы, но это Трой и сам знает; знал с самого начала. Бесит, что Саймон всегда был идолом ну просто потому что он Саймон, а не потому что общается с прессой сквозь чёрные рэйбаны, через похмелье и вежливые маты. Но Саймон восхитителен в самом деле: он неприступен, перманентно не в настроении, огрызается, скучает, смотрит сверху вниз, но никогда, никогдашеньки, не заглядывается на девчонок.