Айен
Шрифт:
«Как с тобой договариваться? — Ай потрогала его, — Мокрое».
Во снах море не всегда бывает мокрым. Оно может быть жидким, плотным, густым, сухим, царапающим, кипящим, удушающим. Но для леди сейчас оно было просто «мокрым», потому как задача у неё стоит не только понять, что делать в этой локации, и что от неё хочет Стражник, но и как управлять водой во сне в принципе, чтобы в итоге заполучить «водяные браслетики», которые, как утверждал наяву Дан, помогут ей контролировать свою силу, и, возможно, управлять порталами времени.
«Этот Стражник совсем не такой,
Просто ли сидеть на берегу моря, не понимая, что нужно делать?
«Я не хотела этого всего, но оно в моей жизни всё равно есть».
Море дышало волнами, блестело солнечными искрами и вальяжно растягивалось до горизонта.
Айен так бы и просидела в раздумьях, если бы не маленькое торнадо, учинившее шторм. Тогда девушка поняла, что надо делать. Море просило его понять, войти, так сказать, в положение, и стать частью его, разумной его частью, заметьте. Ведь чтобы чем-то управлять, разум должен быть. А море чаще всего желает быть стихией и жить в едином моменте с бытием, какое уж тут управление.
И леди Ай задышала вместе с волной. На приливе вдох, на отливе выдох. Руки сами тянулись вслед, когда волна уходила. К утру она вымоталась, но смогла не дать морю с торнадо затопить комнату.
Шагнув в открытую дверь она проснулась, так и не успев побеситься с Волком Сновидений, как планировала.
Проснулась Ай за несколько минут до рассвета. Под крылом Демонического Амелиса тепло и спокойно. Только вот под другим его крылом безмятежно спал и улыбался господин лекарь, лучший мальчик всея деревни, сын маминой подруги.
Прямо над Амелисом в палатке зияла дыра, из неё торчала ветка, упавшая от снега. Рядом в овраге росло несколько деревьев, никто не предположил, что они могут подпортить инвентарь.
В дыру сыпался снег, прямо на лицо Демона. За палаткой по звукам ощущалась буря. С рассветом Амелис лишился тёплых крыльев, но не проснулся, зато очнулся Дан и с каменным лицом высвободился из крепких объятий.
— Как только утихнет буря, собираемся и идём к дороге. Будем ловить телегу, — Распорядился лекарь, стоило только блондину открыть один глаз.
— Угум…
— Недалеко город Дебрин, я знаю, там живёт Космея. Мне ваша матушка рассказала про всех, у кого можно остановиться.
Амелис почему-то не склонен был к разговорам и просто мычал в ответ что-то похожее на «Мхм» или «Угу». Все трое сидели рядышком, пили горячее питьё, что сотворили вместе. Непременно сегодня захотелось Амелису бросить в отвар лимонный базилик, припрятанный из дома, а Госпожа сыпанула в котёл цветков розовой акации, давно засохших в кармане штанов.
Айен гадала, что же случилось с Амелисом, он НИКОГДА не был таким странным. Блондин следил взглядом за Даном, прятал глаза от леди, не смеялся и не шутил.
— Ээй! Чем ты занимался там, пока я усмиряла море? — леди поймала его лицо и глянула в голубые озёра глаз своего Амэ.
«Это что… Паника?»
Зрачки глаз его расширялись и сужались в бешеном темпе, он так ничего и не сказал, а лишь вырвался из рук Айен и бросился
«Ей точно нельзя об этом знать. По крайней море пока… — Амелис прыгнул в снег, как лисичка, лицом вперёд, продолжая говорить сам с собой, — Рану на его руке она и не заметила. Собачья Мать! Как я мог??? Так некрасиво повздорил с лекарем и укусил руку, которая кормит и лечит… Как я мог?! Я негодяй. МНЕ НЕЛЬЗЯ БЫЛО ЭТО ДЕЛАТЬ. Рана почему-то не осталась во сне… он вынес её из сна? Или есть такие вещи, которые по-любому выйдут из сна? Это опасно. Мне так нужен твой совет, мама…»
— Я просто резвился в снегу, — мрачно сообщил Амелис, вернувшись в палатку.
Когда настало время собирать вещи и уходить, блондин поймал момент, когда Ай вышла, схватил Дана за плечо и развернул его к себе.
— Прости меня. Я не знал, что рана останется. Мне не следовало… — вдруг волна чувств накрыла Амэ с головой. Дружба, любовь, преданность, нежность. Он зажмурил глаза, закусил губу и прижал офигевшего лекаря к груди.
Даниэль отсчитал пятнадцать секунд и, мягко высвободившись, молча вышел, оставив Амелиса одного собирать вещи.
— Что с ним? — тревожно спросила Айен.
Дан неопределённо дёрнул плечами, он и сам хотел бы знать.
Спустя некоторое время Амелис всё-таки вышел, резво сгрёб палатку в аккуратный прямоугольник с лямками и укутал живот подруги в дополнительную одежду демона, чтобы не простудить «женские яйца», как он говорил о яичниках.
Чем ближе к дороге, тем тише ветер, и тем больше поднималось настроение. А когда удалось поймать крытую телегу и ехать в комфорте с людьми, то и поговорить с ними было за счастье. Но главное — это всё-таки слушать.
— Представляете, молодой Лорд не послал Железных Птиц к Аз-Тархани, а заявился туда сам! Прилетел, покружил сверху, говорят, поглядел на город, что он цел, и высыпал на город тонну лепестков роз. И след его простыл!
— Ну надо же! Какой романтичный!
— Да не романтичный, а со странностями. С тех пор, как старый Лорд умер, творится чёрт знает что. Всё летает молодой Лорд, ищет чего-то. Говорят, ищет девчонку-колдунью, хочет подле себя как собачонку держать.
— Ага, слыхал ещё, что она из деревни какой-то захудалой сбежала, когда туда господин нагрянул. Сама-то деревня что, а вот солдаты легиона рассказывали, что лес там у деревни странный, светящийся, вот-те крест! Туда страшно было заходить, всё песни оттуда заунывные да пугающие доносились. Вроде как колдунья уходя, околдовала лес-то.
— Да ну…
— А какая она, колдунья-то?
— Девчонка, говорят. Всё время меняет внешность свою, поэтому запомнить её никто не может. С нею один красавец околдованный путешествует, истинно бог. Говорят, она его в сексуальном плену держит.
— Ого как. И зачем Лорду она нужна? Ещё и его в рабство околдует. Тьфу!
«Вот как, — поглядела Ай насмешливо на Амелиса, — ты у меня в секс-рабстве, парень, понял! А ну принимай к сведению!»
«Госпожа! Я лично выдам вам хлыст», — наконец улыбнулся Амелис, сжимая руку Айен.