Айсберг
Шрифт:
— Капитан, я буду краток, — продолжил адмирал. — Вчера мы связались с русским послом и передали ему копию вашего доклада.
— Но я думал, что мы не будем ставить их в известность до тех пор, пока…
Адмирал перебил Перри:
— У нас не было выбора. Русские каким-то образом узнали, что мы обнаружили их заброшенную полярную станцию.
— Понятно, сэр. Ну а что теперь будет с нашей экспедицией?
Последовала долгая пауза. Перри уже было подумал, что связь оборвалась из-за магнитной бури, когда адмирал снова заговорил:
— Грег…
Перри
— Грег, ты должен знать еще кое-что. Возможно, сейчас я и далек от вашингтонской политической кухни, но я в ней достаточно разбираюсь, чтобы с уверенностью сказать: там что-то затевается. Шишки из АНБ [5] и ЦРУ проводят секретные совещания по этому поводу даже ночью. Морского министра отозвали из поездки по Ближнему Востоку. Весь кабинет министров досрочно вернулся с пасхальных каникул.
5
АНБ — Агентство национальной безопасности США.
— С чего бы это?
— В том-то и дело, что я не знаю. Многие решения принимаются не на моем уровне. Может быть, мне скоро станет что-то известно, а может быть, и нет. По-моему, в Вашингтоне назревает серьезная политическая буря в связи с вашей находкой, и все там пытаются понадежнее укрыться. Я впервые такое вижу.
У Перри неприятно засосало под ложечкой.
— Не могу понять. Почему?
В наушниках снова послышался искаженный помехами голос адмирала:
— Я сам не понимаю. Просто хотел тебя предупредить о том, что здесь происходит.
Перри удивленно поднял брови. Все это, конечно, очень попахивает обычной политической игрой, и он не мог не заметить озабоченности в голосе адмирала, но как это касается его?
— Капитан, есть еще одна деталь, которая случайно просочилась ко мне «сверху». Кстати, о ней мне сообщил помощник заместителя морского министра. Это одно слово, вокруг которого, похоже, и заварилась вся каша.
— Что за слово?
— «Грендель».
У Перри перехватило дух.
— Возможно, это какое-то кодовое слово, название корабля, я не уверен, — продолжал адмирал. — Оно о чем-нибудь тебе говорит?
Перри закрыл глаза. Грендель… Они только сегодня обнаружили у главного входа металлическую табличку с надписью, которую раньше не замечали под слоем инея.
— Грег?
Мозг Перри продолжал усиленно работать. Откуда эта информация у Вашингтона? Переводчик с «Омеги» и лингвист с «Полар сентинел» долго спорили по поводу перевода надписи на табличке, особенно ее последнего слова, но в конце концов пришли к одному и тому же мнению: это название русской полярной базы.
— Капитан Перри, вы еще на линии? — переспросил адмирал, перейдя на
— Да, сэр.
— Это слово что-нибудь означает?
— Думаю, да, сэр, — с трудом выговорил Перри. Раньше он уже видел это слово, написанное кириллицей,
на одной из дверей внутри станции… На той самой двери, которая сейчас по его приказу столь тщательно охранялась.
До сегодняшнего дня ему не было известно, что означает это слово на проклятой двери.
Теперь он это знал, но он не был первым, кто сделал это открытие.
18 часов 26 минут
Брукс-Рейндж, Аляска
Мэтт поднимался по крутому склону, придерживая Мэрайю за поводья. Крейг ехал на лошади, ухватившись обеими руками за луку седла. Мэтт решил, что им не стоит садиться на лошадь вдвоем, — во всяком случае, до тех пор, пока они не выбрались на ровное место или не достигли спуска. Он опасался, что кобыла слишком быстро устанет. Впереди собаки уже приближались к верхушке гребня, за которым лежала соседняя долина. Им не терпелось выбраться из этих мест. Только Бейн держался поблизости, навострив уши. Он словно чувствовал страх, охвативший его хозяина.
Мэтт оглянулся. Парашютисты, скорее всего, уже приземлились, но рева мотоциклов пока не было слышно. Никаких признаков погони он не заметил, хотя разглядеть что-либо за плотной стеной елей и осин было сложно.
Солнце почти скрылось в нависших над горами свинцовых облаках. Несмотря на то что светлая часть суток в апреле становилась все длиннее, на долину уже опустились сумерки.
Мэтт долго смотрел в сторону, где самолет потерпел катастрофу, но, не увидев ничего подозрительного, озабоченно нахмурился. Может быть, он ошибся… может, он стал параноиком в этих безлюдных лесах.
Крейг, очевидно, заметил его озабоченность:
— А что, если это были спасатели? Может быть, мы зря пытаемся скрыться?
Мэтт хотел было что-то ответить, но слова застыли у него на устах, когда в долине раздался взрыв, эхом прокатившийся по горам. В темное небо взметнулся огненный шар.
— Самолет… — тихо промолвил Крейг.
— Они взорвали его, — сказал Мэтт, все еще не веря своим глазам.
Он представил себе тело Брента Камминга, стертое взрывом в порошок.
— Но почему?
Подумав, Мэтт пришел к единственному заключению:
— Они заметают следы. Если неполадки в самолете возникли в результате диверсии, то нужно уничтожить все улики… А значит, и свидетелей.
Мэтт представил себе следы копыт, сапог и собачьих лап, оставленные ими на снегу. У него не было времени их замаскировать.
Из долины послышался звук, похожий на рев заводимой бензопилы, который перешел в монотонное урчание. Двига тель одного из мотоциклов ожил, а через секунду к нему присоединился второй.