Айсберг

Роллинс Джеймс

— Адмирал, я вас умоляю, одумайтесь. Нам всем грозит неминуемая гибель. Все, что пытался спрятать от мира ваш отец, будет уничтожено. Да, вам удалось осуществить одну из своих целей. Результаты его исследований будут утеряны навсегда. Но попытка отомстить всему миру… Отомстить за то, что ваше правительство… или мое… несправедливо обошлось с вашим отцом… Вы же понимаете, что это ошибка. Мы оба знаем, что произошло на самом деле. Трагедия вашего отца заключается в том, что, согласившись на участие в этих экспериментах, он изначально обрек

себя на смерть. Что и случилось, когда он осознал бесчеловечность своих исследований.

Петков по-прежнему молчал, устало опустив голову. Мэтт продолжил:

— Маки спас вашего отца, и тот попытался спасти ребенка, заморозив его во льду. Даже смотря в лицо смерти, ваш отец не потерял веры в будущее. А наше будущее — это он и все дети Земли. — Мэтт ткнул пальцем в сторону эскимосского мальчика. — И вы не имеете права лишать нас этой надежды.

Петков поднял голову и посмотрел на Маки, голова которого покоилась на плече Уошберн. Она тихонько напевала колыбельную песню.

— Это прекрасный ребенок, — после долгой паузы кивнул адмирал. — Я дам вам точные координаты взрывных устройств, но подлодка все равно не доберется до них вовремя.

— Он прав, — промолвила Дженни, прикрыв радио отворотом куртки. — Я только что разговаривала с подлодкой. Капитан Перри сомневается, что они успеют доплыть хотя бы до одной из бомб, а о двух, похоже, и речи быть не может. Но они уже в пути, и им нужны точные координаты.

Мэтт закатил глаза. Он все бы сейчас отдал за то, чтобы в их группе появился хоть один оптимист.

— Передай сюда радио, — попросил он Дженни. Она просунула черную коробочку сквозь решетку.

Мэтт поднес радио к губам адмирала и нажал на кнопку передатчика. Руки у русского все еще были связаны за спиной.

— Говорите.

Прежде чем тот успел раскрыть рот, от двери донесся глухой звук удара. Все головы повернулись ко входу. Один из охранников валялся на полу. Из левого глаза торчала рукоять кинжала. Второй охранник барахтался под тяжестью массивной фигуры. Его попытка закричать и поднять тревогу была прервана стремительным движением длинного лезвия. Из перерезанной глотки во все стороны брызнула кровь.

Гигант, похожий на огромную гориллу, медленно поднялся над солдатом, из горла которого доносились булькающие звуки.

Дженни бросилась к решетке:

— Ковальски!

Матрос повернулся к ней, вытирая измазанные кровью ладони о полы куртки:

— Пора бы нам уже прекратить встречаться в такой обстановке.

— Но как?.. Я думала… Взрыв ракеты… Ковальски быстро обыскал свою жертву.

— Взрывом меня отбросило в сугроб. Я закопался в него еще глубже и скрывался там до тех пор, пока русские не пре кратили поиски. А потом я нашел еще одну вентиляционную шахту, довольно далеко от станции.

— Но как?

— С помощью моих друзей.

Ковальски ткнул большим пальцем в сторону входной двери. В комнату вошел еще один матрос. Голова его была обмотана бинтами, а в руках

он сжимал автомат.

— Том! — вскрикнула от неожиданности Дженни.

На этом сюрпризы, впрочем, не закончились. Из-за спины Тома выскочила лохматая тень.

— О господи! — хрипло промолвил Мэтт и упал на колени. — Бейн!

Полуволк бросился на решетку клетки, пытаясь просунуть нос между стальных прутьев, повизгивая и бешено виляя хвостом.

— Мы нашли его среди торосов, — быстро бормотал Ковальски, открывая тюремные камеры ключами, снятыми с тела убитого охранника. — Вернее, он сам нас нашел. Русские оставили Тома на снегу. Думали, он умер. А он просто потерял сознание. Я потом перетащил его в свое укрытие.

— Вы выжили!

Дженни все еще не верила своим глазам. Ковальски на секунду выпрямился:

— Да, и уж всяко не с вашей помощью… Вы же удрали, даже не убедившись в том, что мы действительно погибли. В следующий раз, черт возьми, попытайтесь хотя бы проверить пульс.

Выбравшись из клетки, Мэтт тут же схватил кинжал, торчащий из глаза охранника, и перерезал веревки на запястьях адмирала. Он торопился. Времени оставалось в обрез. Быстро обшарив трупы охранников, он раздал трофейное оружие остальным пленникам.

— Пора отсюда сваливать.

— За мной!

Том махнул рукой и выбежал в коридор с резервуарами. Они ринулись в сторону того же тоннеля, по которому Мэтт и остальные сбежали из лаборатории всего несколько часов назад.

Первый из беглецов уже успел наполовину забраться в узкое отверстие лаза, когда из тюремного блока послышались крики. Мэтт выпрямился, поторапливая биологов. По голосу он догадался, что кричит Крейг, который, очевидно, обнаружил обман и бросился обратно к тюремным камерам. Сталкиваться с разъяренным оперативником ЦРУ Мэтту совсем не хотелось, и он быстро нырнул в тоннель следом за Дженни и Бейном.

Ковальски полз впереди группы.

— Мы все тут исползали вдоль и поперек. Том знает эти тоннели как свои пять пальцев. В конце концов мы дождались удобного момента, чтобы вызволить вас из тюрьмы.

— А где эта вентиляционная шахта? — спросила Уошберн, когда группа сделала короткую остановку в небольшой пещере между уровнями.

Маки по-прежнему сидел с широко открытыми глазами у нее на руках.

— Примерно в полумиле отсюда, — ответил Том. — Но здесь безопаснее.

Мэтт повернулся к адмиралу:

— Каков взрывной радиус этой бомбы? Ковальски резко обернулся:

— Бомбы? Какой еще бомбы?

Адмирал пропустил его возглас мимо ушей:

— Опасность заключается не в самом взрыве, а в ударной волне. Она сотрет в порошок весь остров и ледяную шапку на мили вокруг. Я же сказал, шансов на спасение у нас нет.

— Какая, в задницу, бомба? — продолжал настойчиво допытываться Ковальски.

Дженни объяснила. Ковальски зажмурил глаза и помотал головой, как будто отказывался принять такой «подарок судьбы».