Айсберг
Шрифт:
— Эта невероятная басня об исчезнувшем русском траулере. Вы ведь не станете отрицать, что сами ее выдумали?
Питт заложил руки за голову и посмотрел в потолок.
— Мне показалось, она всем понравилась.
— Надо отдать вам должное. Более дикой выдумки я в жизни не слыхал.
— Знаю. Иногда я сам себе противен.
— А что, по-вашему, случится, если коммандер Коски раскроет наш хитрый план?
Питт встал и потянулся.
— Поведем себя как положено приличным жуликам.
— Это как? — с сомнением спросил Ханневелл.
Питт
— Будем тревожиться из-за этого, когда грянет.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Атлантический океан — самый непредсказуемый из всех. Тихий, Индийский, даже Северный Ледовитый — все имеют свою индивидуальность, свои характерные особенности, но есть у них и общая черта: обычно они заранее извещают о переменах своего настроения. Не то Атлантический, особенно к северу от пятнадцатой параллели. За несколько часов сверкающее спокойное море превращается в котел с кипящей пеной, взбитой двенадцатибалльным штормом; или, наоборот, капризная природа Атлантического океана проявляется противоположным образом. Сильный ветер и бурное море ночью указывают на приближающийся шторм, однако на рассвете видна только лазурь безоблачного неба. Так произошло и с «Катавабой»: новое солнце осветило мирный морской пейзаж.
Питт проснулся медленно; взгляд его сфокусировался на просторных белых трусах Довера, который склонился к раковине и чистил зубы.
— Вы прекрасны как никогда, — сказал Питт.
Довер повернулся, прижимая щетку к зубам.
— Что?
— Я сказал: доброе утро.
Довер кивнул, пробормотал сквозь щетку что-то неразборчивое и снова отвернулся к раковине.
Питт сел и прислушался. По-прежнему гудят двигатели; еще один механический звук — шум теплого воздуха в вентиляции. Движение корабля такое плавное, что почти неощутимо.
— Не хочу показаться невежливым хозяином, майор, — сказал Довер с улыбкой, — но предлагаю вам встать. Через час-полтора будем в районе вашей цели.
Питт откинул одеяло и встал.
— Всему свое время. Как оценивается ваше заведение в смысле завтраков?
— Две мишленовские звезды, — жизнерадостно сказал Довер. — Я угощаю.
Питт быстро умылся, решил не бриться, натянул летный мундир и двинулся вслед за Довером по коридору, гадая, как такой крупный мужчина умудряется ходить по кораблю, не разбивая голову о переборки по десять раз на дню.
Они едва успели покончить с завтраком, который, решил Питт, в лучших отелях стоил бы не менее пяти долларов, как появился матрос и сказал, что коммандер Коски ждет их в рубке на мостике. Довер пошел туда, Питт — в нескольких шагах за ним, держа в руках чашку кофе. Когда они вошли в рубку, коммандер и Ханневелл склонились к карте на столе.
Коски поднял голову. Подбородок его больше не торчал, как нос ледокола, голубые глаза казались почти безмятежными.
— Доброе утро, майор. Надеюсь, вам у нас понравилось.
— Немного тесновато, но кормят великолепно.
Коммандер искренне улыбнулся.
— Что скажете о нашей маленькой
Питт повернулся на триста шестьдесят градусов, разглядывая рубку. Похоже на декорацию научно-фантастического фильма. Все четыре стены от пола до потолка заняты механической лавиной компьютеров, телевизионных мониторов и приборных консолей. По всем стенам проходили бесконечные ряды рычажков с вертикальными и горизонтальными надписями, а множество разноцветных лампочек вполне были бы уместны в казино Лас-Вегаса.
— Впечатляет, — сказал Питт, отпивая кофе. — Сканирующие радары поиска цели в воздухе и на поверхности, новейшее навигационное оборудование типа системы дальней радионавигации на средних, коротких и ультракоротких волнах, не говоря уже о компьютерном прокладывании курса.
Питт говорил с небрежным видом пиарщика, нанятого верфью, построившей «Катавабу».
— Со стапелей «Катаваба» сошел, оснащенный самым дорогим океанографическим, коммуникационным, навигационным, аэрологическим и навигационным оборудованием; чего нет больше ни у одного корабля такого размера в мире. Ваш корабль, коммандер, способен оставаться в море при любых атмосферных условиях, проводить при этом поиск и спасательные операции и помогать в океанографических исследованиях. Могу добавить, что на корабле семнадцать офицеров и сто шестьдесят матросов; его строительство обошлось в двенадцать или тринадцать миллионов долларов; построен корабль на верфи Нортгейт в Уилмингтоне, штат Делавер.
Коски, Довер и все остальные в рубке, за исключением Ханневелла, который продолжал внимательно разглядывать карту, застыли. Если бы Питт был первым марсианином на Земле, и то не стал бы объектом такого недоверчивого внимания.
— Не удивляйтесь, джентльмены, — сказал довольный собой Питт. — Я привык тщательно готовиться.
— Понятно, — мрачно ответил Коски. Было очевидно, что ему ничего не понятно. — Может, подскажете, почему вы готовились так старательно?
Питт пожал плечами.
— Я же сказал, у меня такая привычка.
— Раздражающая привычка. — Коски смотрел на Питта с легкой тревогой. — Интересно, тот ли вы, за кого себя выдаете?
— Мы с доктором Ханневеллом настоящие, — успокоил Питт.
— А это мы узнаем через две минуты, майор, — с неожиданным цинизмом сказал Коски. — Я тоже, знаете ли, люблю тщательно готовиться.
— Вы мне не верите, — сухо сказал Питт. — Жаль. Зря беспокоитесь. Мы с доктором Ханневеллом не собираемся подвергнуть опасности ваш корабль.
— Вы не дали мне оснований для доверия. — Взгляд Коски стал мрачным, тон был холодный, как лед. — У вас нет никаких письменных приказов. Я не получил по радио подтверждения ваших полномочий, ничего… ничего, кроме неясного сообщения от командования береговой охраны о вашем прибытии. Могу заметить, что прислать такое сообщение может всякий, кто знает наш позывной.
— Нет ничего невозможного, — ответил Питт. Он не мог не восхититься проницательностью Коски. Коммандер ударил точно по шляпке гвоздя.