Айседора

Франк Элла

— Ты всё ещё дышишь лишь по одной причине: твоя голова нужна тому, кто превосходит меня в жестокости.

— Тогда тебя жаль вдвойне. Тебе же наверняка не терпится убить меня собственными руками.

— Что ты такое? Кто такой Леонид?

Элиасу удалось безразлично пожать плечами. Как только стало ясно, что большего от него не добиться, Аласдэр отпустил его, и тот свалился на пол. Затем вампир медленно повернулся и посмотрел в сторону уродливого громилы, который стерёг Париса.

— Твоё нежелание говорить, — произнёс

Аласдэр, присев перед Элиасом на корточки с видом, не сулившим ничего хорошего, — не означает, что тот, кому ты всё рассказал, тоже будет молчать. — Потом выпрямился и широким шагом направился в противоположный угол комнаты, на ходу бросив голиафу: — В наручники его.

Парис замер оленем в свете фар, но всё же заметил, как мужчина, с которым он недавно пил кофе на кухне Лео, начал подкрадываться. Да, «подкрадываться» — самое подходящее слово. Он медленно подбирался, словно пригвоздив к месту своими угольно-чёрными глазами, и, казалось, предвидел каждое движение. Выглядело это жутко и пугающе, у Париса вспотели ладони.

Когда в комнате из ниоткуда материализовался знакомый Лео, Парис довольно быстро вскочил на ноги — не хотелось сидеть, если вдруг этот парень, мужчина или… вампир вздумает подойти, вот как сейчас.

Тот, кто появился вместе с Аласдэром и очень напоминал бульдозер, загораживал Элиаса, которого секунду назад отшвырнули в сторону, как тряпичную куклу. В голове Париса осталась одна мысль: «Я умру. Этот… этот парень, с которым мы пили кофе… он убьёт меня».

— Подойди.

Сказанное настолько отличалось от ожидаемого, что Парис, заставил себя сделать шаг в сторону парня Лео, как бы угрожающе тот ни выглядел.

— Я рад, что ты умеешь подчиняться приказам. Возможно, это тебе зачтут, когда будут решать твою судьбу. Но если поведёшь себя так же, как твой друг, всё, что случится с тобой дальше, сильно затянется. Уверен, ты представляешь, насколько это будет неприятно.

Парис слышал мужчину, но сфокусироваться мог только на острых кончиках, похоже, клыков.

«Вампир. Вампир. Чёрт, он вампир!»

— Совершенно верно. Я вампир, — признался тот, наклоняясь. Он был настолько близко, что в его чёрных глазах стало заметно яркое мерцание, будто по зрачкам изнутри прошлись лучом света. — А вот ты что такое?

В памяти сразу всплыл разговор с Элиасом: «Мы их потомки, а значит, полубоги».

Через несколько минут нужно было быть в Зале собраний, и Диомед вернулся

за Айседорой. Зайдя в покои, он увидел, что свечи зажжены, а постель заправлена. Окинув взглядом помещение, он заметил закрытую дверь в гардеробную и направился туда.

Этим утром старший вампир собирался в другой комнате — почувствовал, что перед судом его подопечной, возможно, захочется остаться одной. Он уже подходил, когда дверь распахнулась, и Диомед ошеломлённо замер.

При виде Исы он, как всегда, почувствовал прилив гордости. Она была в полном облачении, как и Диомед. Его подопечная выглядела потрясающе.

Айседора вышла в покои к терпеливо ожидавшему её старейшине и вложила свою ладонь в протянутую навстречу руку.

— Мой господин, вы, как всегда, невероятно привлекательны.

— Как и ты, моя красавица.

Диомед мягко потянул Ису на себя, и та подошла. Он прикоснулся пальцами к её щеке и, прикрыв веки, мысленно обратился:

«Ты уверена, что готова?»

Она накрыла его ладонь своей, и когда вампир открыл глаза, кивнула.

— Да.

— Ты отважная, mikri mou polemistria.

С сияющим от похвалы взглядом Айседора расправила плечи.

— Ты моя сила и мой стержень, ты огонь в моей крови. Ты придаёшь мне уверенности в действиях. Рядом с тобой легко быть отважной.

Диомед взял её за руку и немного склонил голову.

— Ты всегда была отважной, даже без меня. И ты всегда мстишь тем, кого любишь.

Что-то в её прекрасном лице на долю секунды изменилось, что-то, чего Диомед не смог уловить, но Иса быстро собралась.

— Танос будет присутствовать?

Вампир покачал головой.

— Нет. Итон сказал, что он не покинет свою комнату. Как и не позволит никому войти. — Айседора охнула и прикрыла ладонью рот. — С ним всё будет в порядке, — постарался обнадёжить её Диомед.

— Правда? — переспросила она, с искренностью глядя в глаза. — Я ничего не понимаю. Как Элиасу удалось… — Иса спохватилась и опустила голову.

Диомед поднял её подбородок и посмотрел в лицо.

— Это нормально чувствовать…

— Нет, не нормально, — прервала она и отвернулась. — Ты когда-нибудь тосковал? Испытывал вину? Ты когда-нибудь сворачивался клубком на этой кровати, потому что до невозможности желал человека? — Айседора украдкой посмотрела на него.

Диомед чувствовал её стыд, её горькую обиду.

— Ничего не хочу к нему испытывать. Даже ненависть. Хочу быть безразличной. Как и он, когда стоял рядом и наблюдал за моими страданиями.

Иса отвернулась. Диомед встал у неё за спиной и погладил по волосам.

— Когда тебя вернули ко мне, безразличным он не был. Он дерзил, вёл себя по-собственнически и с гордостью заявил, что спал с тобой. Вряд ли такие эмоции были бы у того, кто ничего не чувствует. Но вопрос в другом: чего желаешь ты, моя Иса?