Айтиот
Шрифт:
Зал быстро наполнялся галдящими сотрудниками. Да, надо же выдать речь… совсем забыл. Ну ничего, отделаюсь стандартной корпоративной риторикой. В праздничном варианте. Не впервой, как говорится.
Я поднялся на сцену и взял у Оли микрофон.
— Сотрудники, коллеги, товарищи! — я выдавил из себя образцово-показательную улыбку. — Больше того — друзья! Спасибо, что пришли сегодня, чтобы вместе отметить завершение 2019 года! Это был прекрасный год для «Натива», что целиком и полностью является вашей заслугой. Каждого из вас я хочу искренне поблагодарить за труд, за
Еще пару минут энергичным тоном я озвучивал всю эту типовую праздничную лабуду. Вообще-то к мотивирующим речам у меня особого таланта отродясь не было. Видывал я руководителей, которые умели выкрикивать корпоративные клише так проникновенно и воодушевляюще, что сотрудники реально заряжались энтузиазмом и бежали на рабочие места — за копейки увеличивать чужую прибыль, свято веря, что делают нужное и важное дело. Полагаю, это своего рода гипноз. Сам я в таких случаях отталкивался от какого-нибудь анекдота и подводил под него нехитрую мораль — коротко и нескучно. Вот только сейчас, как назло, ничего остроумного в голову не лезло. По счастью, аудитория была в праздничном настроении — бар был открыт уже несколько часов — и проглотила мою неловкую канцелярщину благосклонно.
— И самый важный итог года для меня — в наступающий две тыщи двадцатый «Натив» входит как единая команда. Мы много приключений пережили вместе и готовы покорять новые горизонты!
Оля догадалась, что я выжал из себя все положенное, и включила отбивку. Зал зааплодировал, раздалось даже пара нестройных выкриков «ура» и «вперед».
Я уже сходил со сцены, когда включился проектор и на экране за под бодрую музыку пошли слайды. Сперва — групповое фото в корпоративных толстовках, потом — мое лицо… снова мое лицо… опять… к чему этот культ личности, что за?..
Я понял и рванулся к пульту, чтобы велеть Оле остановить трансляцию. Не успел. Следующий слайд гласил: «Удачи, Олег! Спасибо за все, не забывай звонить!» и сразу затем — лицо Вадима с текстом: «Да здравствует новый генеральный директор!»
Черт! Оля. Я ведь ей не сказал. Думал, Вадим ей скажет, или Дазуров ей скажет, или кто-нибудь ей скажет! Да я вообще не думал о ней, вытеснил эти мысли, запретил себе. И теперь как хочешь, так и выкручивайся, гендир хренов.
Безмолвно матерясь, я вернулся на середину сцены.
— Спасибо за эту чудесную новогоднюю шутку! — преувеличенно бодро выкрикнул я, когда проклятущие слайды наконец закончились. — Надеюсь, вы не слишком обрадовались, потому что на самом деле ваш бессменный капитан остается с вами! И так как без боцмана корабль плыть не может, а без продаж наш замечательный продукт не принесет денег, наш бесценный Вадим тоже остается на своем месте!
Повисла кладбищенская тишина, через пару секунд ее сменили неуверенные жидкие аплодисменты. Я пошел к пульту. Оля встретила меня ошалелым взглядом и нервно пожала плечами. Я вздохнул и повторил её жест.
— Чего делать? — спросила она громким шепотом.
— Пофиг — пляшем! Шпарь дальше по программе.
Оля двумя руками взяла микрофон:
—
— А этого-то зачем? — прошипел я.
— Ну, не знаю, — Оля снова пожала плечами. — Сказал, хочет толкнуть речь…
Если кто мог окончательно загнать и без того паршивый праздник в гроб, так это Протасов. Я отыскал глазами непривычно остриженного Вадима. Он по-прежнему стоял возле бара и смотрел в пустоту. С новой рюмкой в руке.
Протасов поднялся на сцену своей штатной походкой гусака на пенсии. В кои-то веки он оделся прилично, в чистое и даже вроде выглаженное, но выглядел, как и всегда, огородным пугалом. Не знаю, как это ему удавалось. Какой-то особый талант.
Оля вручила ему микрофон.
— Всех, значит, с Новым годом, — пробурчал Протасов. — Я тут от имени отдела разработки. Да. Всех вас хочу поблагодарить. За труд ваш замечательный, и вот это все.
Протасов обвел толпу хмурым взглядом исподлобья. И даже изобразил что-то похожее на улыбку, от которой у меня тут же свело скулы.
— Мы там, знаете, у себя сидим, — сообщил он, шмыгнув носом. — Делаем, значит, продукт. И даже не видим почти никого. А вот вы тут. Так много вас. Нас двадцать два человека всего в разработке… уже двадцать три. А вас тут под сотню остальных. Я так рад. Что нас так много.
— Сможешь микрофон быстро выключить? — тихо спросил я. Оля растерянно помотала головой и на секунду зажмурилась.
— Вот приятно на вас посмотреть, — продолжил вещать Протасов. — На тех, кто наш продукт продает. Считает нам зарплату. Наводит, значит, уют в офисе. Поддерживает сервера. Руководит. Еще всякое полезное. Спасибо всем. С Новым годом еще раз и много, значит, всяческих нам успехов впереди!
Протасов вяло отсалютовал залу сжатым кулаком и под неуверенные аплодисменты зашаркал прочь со сцены. Я выдохнул с облегчением. Шеф разработки явно пытался сказать что-то хорошее, по его представлениям, но это дело оказалось для него слишком уж непривычным. Спасибо хоть прямым текстом не объявил, что все мы тут жируем на его драгоценном продукте.
Оля догнала Протасова, отобрала у него микрофон и почти бодрым голосом объявила о выходе музыкантов. Я перевел дух. Поискал глазами Вадима, но он куда-то исчез. Зато увидел в углу Акамэ. Черт, ее-то кто сюда пустил?! Тут алкоголь, пьяные, мало ли что… Ее мамаша закатит скандал, будто нам своего дурдома не хватает…
Акамэ в неизменных кошачьих ушках сидела с ногами на пустом столе. Рядом с ней, спина к спине — тот лохматый паренек, которого Протасов соизволил взять к себе в отдел. Они с Акамэ держались за руки, ногти у обоих покрыты черным лаком… вот этого только недоставало! Как это называется у молодежи, краш? Оба равнодушно смотрели в пространство. Всем своим видом источая презрение к душному и пошлому миру взрослых. Что же, сегодня их можно понять.
На сцену поднялись музыканты. Их встретили аплодисментами с некоторым, как я понял, облегчением. От них хотя бы не ждали никакой подлянки. В другое время был бы рад послушать, но сейчас…