Азартная игра
Шрифт:
Зейн ласково засмеялся и приподнял Кэма так, чтобы провести носом по толстеньким ножкам, решительно охватившим папину руку. Малыш было нахмурился, что его посмели прервать, но потом сменил гнев на милость и одобряюще поглядел на отца с широкой улыбкой на измазанных молоком губах и ямочкой на щеке. В следующую секунду улыбка пропала, и он снова напал на бутылочку.
Волосики Зака, мягче шелка, касались руки Ченса. Он подумал, что держать малыша было чистым удовольствием, хотя, когда ребенок в первый раз оказался у него на руках, он считал иначе. Тем первым малышом стал Джон, исходивший криком от боли режущихся зубок.
Тогда Ченс жил у Маккензи совсем недолго, всего несколько месяцев,
Проходя мимо Ченса, она неожиданно повернулась и положила в его руки надрывающегося ребенка. Удивленный и встревоженный Ченс попытался отойти в сторонку, но прежде, чем он успел это сделать, оказался один на один с шевелящимся и орущим маленьким человечком.
– Вот ты его и успокоишь, – сказала Кэролайн с облегчением и неожиданным доверием.
Сначала Ченс запаниковал. Удивительно, как он не уронил ребенка. До этого ему не приходилось держать на руках таких маленьких деток, и мальчик не имел понятия, что с ними делать. С другой стороны, он оказался приятно удивлен, что Кэролайн доверила своего обожаемого сыночка ему – беспризорнику и полукровке, которого мама Мэри недавно привела с собой в дом. Почему эти люди не видят, кем он является? Почему они никак не могут понять, что ему пришлось выживать в диком мире по правилу «убей или убьют тебя» и для них же безопаснее держаться от него подальше?
Вместо этого, похоже, ни один из новых родственников не находил необычным или вызывающим опасение, что маленький ребенок оказался у полукровки, хотя от страха он держал Джона почти на вытянутых руках.
В доме установилась благословенная тишина. Джон удивился до того, что замолчал, и стал заинтересованно разглядывать нового человека, подрыгивая ногами. Ченс непроизвольно поменял положение ребенка, усадив его на согнутую руку, вспомнив, как делали остальные. Карапуз пускал слюни. Увидев, что на шее ребенка повязан слюнявчик, Ченс вытер им рот малыша. Джон не упустил своего шанса: схватил большой палец дяди, потащил его в рот и счастливо зачмокал. Ченс аж подпрыгнул от силы, с какой малыш деснами, где почти прорезались два зуба, сжал палец, но, кривясь от боли, позволил Джону использовать его вместо резинового кольца, пока мама не спасла его, принеся кусочек мочалки, которую малыш мог спокойно жевать.
После этого Ченс ожидал, что его освободят от обязанностей няни, потому что обычно Мэри не могла дождаться счастливой минуты, когда брала внука на руки. Но в тот день, казалось, все забыли про ребенка и оставили Джона на руках у дяди. Малыш этому только радовался, а через некоторое время Ченс успокоился настолько, что стал обходить комнату, показывая маленькому приятелю интересные предметы, которые тот послушно рассматривал, продолжая грызть успокаивающую десны мочалку.
Так прошло посвящение Ченса, и он время от времени исполнял роль няньки для непрекращающейся череды племянников, которые регулярно появлялись у братьев и их плодовитых жен. Стало еще хуже, когда у Зейна родилось трое детей.
– Кстати, Марис ждет ребенка.
Ченс рывком поднял голову, на его загорелом лице
– Когда произойдет событие?
Ченс всегда так устраивал свои дела, чтобы оказаться дома к моменту появления на свет еще одного Маккензи. Конечно, последний малыш будет носить фамилию Макнил, но это ничего не меняло.
– В марте. Она сказала, что успеет сойти с ума, так как Мак не спускает с нее глаз.
Ченс хмыкнул. Кроме отца и братьев, Мак оказался единственным мужчиной, который ее не боялся, за что она и любила мужа так сильно. Если Мак решил, что будет следить за лошадьми Марис, пока та беременна, то ей придется отбросить надежду ускользнуть и устроить себе долгую горячую скачку, которую она так любила.
Зейн кивнул в сторону папки на его столе.
– Собираешься мне об этом рассказать?
Ченс знал, что Зейн спрашивает не только о содержимом папки. Скорее, он ищет ответ на вопрос, почему Ченс не передал информацию по электронной почте, а привез лично. Кроме Ченса, только Зейн точно знал, где и чем занимается брат, например, в настоящее время предполагалось, что он должен работать во Франции. Еще Зейн спрашивал, почему его не уведомили об изменении маршрута и почему брат не позвонил и не предупредил о приезде заранее.
– Я не мог рисковать, чтобы хоть капля этой информации просочилась наружу.
Зейн поднял брови.
– У нас появились проблемы с сохранностью информации?
– Ничего такого мне не известно, – ответил Ченс, – но что-то меня беспокоит. Как я уже сказал, ни одна душа не знает об этом деле. Это должно остаться между нами.
– Ты меня заинтриговал.
В холодных светлых глазах Зейна блеснули искорки интереса.
– У Криспина Хойера есть дочь.
Зейн не изменил свою раслабленную позу, но его лицо окаменело. В течение последних нескольких лет Криспин Хойер являлся их главной целью, но террорист оказался настолько же неуловимым, насколько жестоким. Братья до сих пор искали хоть какую-то возможность подобраться к нему поближе, любую слабость, на которую можно надавить или использовать в качестве приманки для западни. Существовало свидетельство о браке, заключенном в Лондоне тридцать пять лет назад, но жена Хойера, до замужества Памела Викери, исчезла. Не было найдено ни одного подтверждения ее нынешнего существования. Ченс вместе со своими людьми решил, что женщина погибла вскоре после свадьбы от руки Хойера, или постарались его враги.
– Кто она? Где она сейчас? – спросил Зейн.
– Ее зовут Соня Миллер, и она живет здесь, в Штатах.
– Это имя мне знакомо, – задумчиво протянул Зейн, и его пристальный взгляд стал острым.
Ченс кивнул.
– Женщина работает курьером, именно ее, предположительно, ограбили на прошлой неделе в Чикаго.
Зейн не пропустил слово «предположительно», он никогда ничего не пропускал.
– Думаешь, это было подстроено?
– Чертовски похоже. Я нашел связь с Хойером, когда проверял ее подноготную.
– Хойер не мог не знать, что ее будут серьезно проверять после потери пакета, особенно, если бумаги связаны с космическими разработками. Зачем так рисковать?
– Возможно, он не думал, что мы сможем что-то раскопать. Ее удочерили. Родителями записаны Хэл и Элеонор Миллер, и они чисты как свежевыпавший снег. Я бы не узнал, что ее удочерили, если бы не проверил свидетельство о рождении по нашим базам. Представь себе, оказалось, что Хэл и Элеонор не имели собственных детей, а у маленькой Сони Миллер нет свидетельства о рождении. Поэтому я продолжил расследование и обнаружил запись об удочерении.