Азов

Мирошниченко Григорий Ильич

– А как же начинать? Подкопы-то не готовы.

– А не будем дожидаться бусурманского прихода. Веди нас, Мишка, под Азов – всех без разбору!

– Веди, Татаринов! Веди, не мешкая! Иначе нам терять головушки свои без счету… Царь нам не указ!..

И затрубили казаки в татарский рог. Загремели барабаны. Заржали кони в таборах, зацокали по дорогам… Над войском поплыли знамена, конские хвосты на пиках, татарские санджаки. А небольшие конные ватаги, как при­казал Татаринов, метнулись на дороги, которые

вели к Кагальнику. Скакали конные к Бейсуге, за Донец и к кургану «Мертвая голова». Густая пыль поднялась над дорогами.

Татаринов взошел на курган, левее Монастырского, осмотреть войско.

К нему подошел немолодой уже казак Иван Арадов, который три недели вел земляной подкоп под верхний городок Азова – Ташкан.

– Взорвется ли стена? – спросил Татаринов.

Иван Арадов, сведущий в проломном деле, отвечал:

– Стена взорвется. Пороху положено вдосталь. Земли мы вынесли из-под нее за Бабий Яр столько, что Донец засыпать можно.

– А когда взорвется стена Ташкана, пролезем ли в Азов?

– Пролезем, атаман! Я стены рвал в чужих землях, и не такие.

– Ну, гляди! Ташкан взорвешь – награда от меня. А не взорвешь – на бочку с порохом посадим да подожжем.

– Ин ладно. Не подведу! – сказал Иван Арадов. – Твое бы войско не подвело. Доглядывай за Матьяшем. Он с неохотой в дело идет.

– Гей! Казаки! – обернулся Татаринов. – Позовите-ка Петра Матьяша!

Матьяш прискакал к кургану на коне – пистоль за поясом.

– Яки будут указы запорожцам?

– Проломится стена под городом, – сказал Татари­нов, – полезете в пролом на приступ!

– Ге, хлопец, то ты мини дав такэ дило, що мое вийско Запорижске и не здуже!..

– Ну, гуляй! – крикнул Татаринов. – Вали до войска. А ежели не пойдешь в пролом – Панько Стороженко доставит мне твою голову на пике.

Матьяш сердито посмотрел на Татаринова, крутнулся и помчался к своему войсковому табору.

Иван Арадов глядел вслед и качал головой:

– Подведет Петро Матьяш… Смотри, атаман!

– Не подведет! – сказал уверенно Татаринов.

К кургану на резвых конях прискакали Иван Каторжный, Алексей Старой, Наум Васильев, предводитель туркменского верблюжьего полка Гайша, туркмен-богатырь Сергень-Мергень, Федор Порошин и Тимофей Разя. За ними примчались на взмыленных конях Тимофей да Корнилий Яковлевы, Осип Петров, Иван Разин и атаман Иван Косой.

– Ну, дело! – приветствовал их Татаринов. – Все к месту сбились. Да вот не видно Черкашенина. Его бы сметка пригодилась.

– Дед прихворнул, – сказал Старой, – а дед нам нужен.

В это время и дед, не усидев в своей землянке, прискакал на коне к кургану.

– Эге, детки мои! – сказал старик. – Не ровен час, войну начали? Ветер подул с Маныча.

– То переменится, – сказали атаманы. – Откуда б нам начать войну?

– С Ташкана начинать!

– Так порешил и я, – сказал Татаринов. – С Ташкана будем начинать.

– Верблюжий полк попридержи за балкой, которая

ведет к проходу в крепость.

– Так порешил и я, – сказал Татаринов.

– А в струги посадил казаков? – спросил старик.

– Не сажал еще.

– Посади немедля!

– Драбины брать? – спросил Татаринов.

– Бери. Драбины надобны, – ответил старик. – А главного еще не сделал, Мишка, – проговорил он загадочно.

– А что ж будет главное?

– Траву пожечь вокруг Азова надобно. Нам без этого победы не добыть.

– Послал я жечь траву по всем речкам и сакмам, на три стороны. Ватаги малые кинулись уже на крымские дороги, на Кагальницкий тракт, к Кубани.

– А мне тут, стало быть, и делать нечего, – шутя сказал старик. – Все ты придумал, Миша, дельно… А вот еще скажи: запасы пороха у нас в достатке?

– В достатке, дед! – ответил Каторжный. – Казну пороховую не всю подорвал Поленов. Мы утаили порох от лазутчиков под Монастырским и в Раздорах.

– Свинец в достатке?

– В достатке и свинец.

– Ну, дело!.. И начинайте с молитвой смело!..

Татарская зурна и рог заныли в поле жалобно. Загрохотали барабаны. Все пешее войско садилось уже в струги, которые покачивались на зыбкой волне. Весла поднялись кверху. Конное войско собралось на берегу Дона. Издали казалось: острые пики вонзаются в небо.

Татаринов, сойдя с кургана, сел на вороного коня. Два есаула поднесли ему медный шлем, который он надел на бритую голову. Два турецких пистоля с выгнутыми черными рукоятками сунул в пояс.

– Загорятся степи – тогда стругам трогаться! – приказал Татаринов. – Взорвется стена под Ташканом – всем лезть на приступ!.. И помоги нам бог в сем деле праведном!.. Тебе, Иван, – обернулся он к Каторжному, – быть на Кагальнике с войском поутру и не давать татарам и черкесам с Терека, туркам с Тамани пройти в Азов на помощь.

– Будь так, как сказано! – ответил Каторжный. – Каким ты войском жалуешь?

– Даю тебе тысячу казаков. Пять сотен белых шапок, шесть сотен черных шапок. Всех, значит, более тысячи.

– Гайше какое войско дашь в подмогу? – спросил Старой.

– Гайше, кроме туркменов, прибавим казаков – две сотни серых шапок.

Гайша сказал, оскалив зубы:

– Карашо! О, много! Карашо!

– Жди на Бейсуге час свой. Дам знать. Иди, Гайша!

– Какое войско дашь мне? – спросил Тимофей Разя.

– Две сотни казаков. Зайдешь, Тимоша, с правой руки от берега. Да догляди татар как следует.

– Сын Иван куда пойдет?

– Ивана бери с собой: сподручней будет.

– Какое войско дашь Косому Ивану да атаману Осипу Петрову?

– Косому дам, – сказал Татаринов, – я с тысячу казаков. Не мало ли?

Косой ответил:

– Мне хватит тысячи. Я справлюсь.

– Петрову Осипу, – атаман задержал на нем пристальный взгляд, – я дам две тысячи. С Ташкана будешь начинать. А с Махина пойдет Тимоха Яковлев да млад­ший брат его Корнилий.