Азюль
Шрифт:
– Хорошо называть немецкий паспорт бумажкой, когда он лежит у тебя в кармане!
– не в обиду ему сказал я.
– Вот когда в кармане лежитсерп с молотом - считай что фига, так тут подобная мелочь вырастает до невероятных размеров. Я, знаешь, дорогой мой, свободы хочу. Не свободы выйти на Красную площадь и сказать, что Ельцин - дурак. А свободы по первому желанию левой ноги положить в карман ту презренную зеленую бумажку и лететь, куда вздумается. Не помнить о визах, не помнить, что это стоит столько, что не могу себе позволить...
– Здесь это тоже денег стоит...
– Здесь есть возможность их заработать! А
– Ну Бог с тобой. Я думал, что тебе паспорт нужен, а ты на Майорку хочешь...
Мы чокнулись.
По центральной улице Франкфурта - Циель шли развязной походкой отдыхающих бездельников Юра и Леня. Уже неделя прошла с тех пор, как они приехали в Берлин, имея в кармане целое состояние: сто марок и бутылку водки в сумке с немногочисленным багажом. Там же, не купив билет, потому что не хотели они сели на поезд до Франкфурта на Майне. Признаться честно, если бы и хотели, денег бы все равно не хватило. Им повезло, и путешественники докатили до самого Касселя, четыреста километров, пока не пришел контролер, точнее контролерша. Их судъба была предопределена с полицией, штрафом и скандалом. В Германии с безбилетниками, если их ловят, то долго не разговаривают, а просто предлагают провести милую беседу с полицейским. Но контролерша попалась молодая, может и неопытная, но, что точно, ее купил своим видом Леня - высокий и статный красавчик, мило улыбавшийся. Отделались, короче, ребята ста марками штрафа, и высадили их на маленькой станции.
Провели ночь под вышкой высоковольтки. Не была их ночевка ни теплой ни сухой. Еды осталась лишь бутылка водки, ее и пили, ею и закусывали.
– Я в армии в морпехе был - продолжал свой монолог Юра.
– Сержантская школа, потом сразу отделение дали. Было хорошо, подходишь к молодому и говоришь что-нибудь. Он идет и делает. А если нет, то дам в скворечник.
Леня молча покачал головой. Воспитанный в городе, где жили одни латыши, он привык больше слушать, чем говорить. Пока же все больше хмурился, пытаясь собрать в голове полезные мысли, но они все куда-то подевались.
– У меня со всеми лейтенантами были лады - продолжал повесть про былинные геройские подвиги своей жизни Юра.
– Один только козлом оказался. Я строй поставил, а он ко мне с сапогами пристал, что не чистил. Ну я ему, мол "иди ты..." Ну а он мне: "Сержант, к прапору за колом бегом марш! "Я бегу, а в голове глупые мысли: "На фиг ему кол? Что он им будет: по голове лупить? "Я принес, а он мне: "Копай колом от забора до полудня! "Дурак! Юра плюнул в сердцах.
Потом потянулся, пошел к дереву, спас его от засыхания, оправившись, и продолжил.
– Я перед армией в Голландии слесарем работал. Я у хозяина важным был. У него часто русские трейлеры чинились. Я по ним все знал, а голландцы ничего. Он мне много платил - голосом бывалого человека похвастался он своему безмолвному слушателю.
Леня ухмыльнулся. Он уже все это в пятый раз слышал. Ему надоело, но других собеседников не было, и лучше такой, чем никакого.
На следующий день они дошли до автобана, к большой заправке и там стали ловить попутную машину. Автостоп на немецких шоссе распространен, и четыре часа усилий увенчались успехом. Еще через четыре часа их ссадили на северной окраине долгожданного города, предоставив брать
– Ну!
– Юра с нетерпением посмотрел на своего спутника.
– Что - ну?
– добродушно ответил тот.
– Куда идем?
– "бывалый" мелко дрожал и подергивал поочередно разными частями тела от напряжения встречи с обещанным светлым будущим.
– Ну я не знаю...
– Где твои знакомые?
– А! Я забыл. Сейчас - Леня полез в карман за кошельком, где лежал адрес. В куртке его не оказалось, в штанах тоже, не было его и в рубашке.
Стоял вечер. Они шли по улицам незнакомого города, к которому так стремились. Его можно было пощупать, но совершенно определенно нельзя было положить в рот, чтобы наполнить пустой желудок. Серые дома мрачными гигантами наступали со всех сторон. Далеко осталась Рига. В Берлине и Касселе, когда их ссадили с поезда, они знали, куда едут, а сейчас?
– Как ты мог? Как ты думал? Почему не записал на второй бумаге? истерично кричал срывающимся басом Юра.
– Я записал.
– И где она?
– В кошельке.
– Ну идиот! Ну идиот! Мы два дня не ели и, когда будем, не известно. Ну идиот!
– десять раз повторил Юра и в отчаянии стукнул кулаком по ближайшей стенке. Это не помогло.
– Ну идиот!
В этот момент его голову осенила идея и голос заметно отвердел, вспомнив армейское прошлое.
– Все! Я иду в полицию! Виза у меня все равно закончилась. Я не имею права здесь быть! Они должны нас из Германии выгнать, а сегодня нас в камеру посадят и дадут поесть. Я иду в полицию, пусть они меня назад отправляют.
Идея действительно казалась заманчивой, а главное, единственной. Навстречу показался человек. Юра к нему подбежал, схватил за руку и на ломаном подобии английского спросил:
– Ну, где тут полиция, полиция где тут?
Прохожий долго вникал, а потом, догадавшись, кивнул в правую сторону. Участок оказался в трех минутах ходьбы. Они постучались и вошли вовнутрь.
– Извините - начал браво Юра, с общего согласия вызвавшийся быть переводчиком.
– Подождите минутку - ответил офицер и пошел наливать себе кофе. Зазвонил телефон, он ответил. В эту минуту вошел другой.
– Можно я...
– опять принялся Юра.
– Сейчас.
– Проклятье! Проклятье!
– Юра почти кричал и собрался ударить по деревянной переборке, однако потом передумал.
Наконец, первый полицейский оставил телефон и подошел к ним.
– В чем проблема?
– Виза плохая - авторитетно заявил Юра и протянул паспорт, в котором и вправду значилось, что с визой проблемы.
– Плохо - ответил полицейский, мельком взглянув на паспорт.
– И что?
– Виза совсем плохая!
– с истерикой в голосе повторил опять Юра.
– Плохо. Вам нужно продлить ее в понедельник.
– Что?
– спрашивающими глазами он посмотрел на служащего.
– Завтра вы должны взять новую, - повторил полицейский, показав жестом что-то, и опять улыбнулся.
– Что он сказал?
– спросил Леня.
– Он сказал, что ее нужно завтра продлить - и добавил, обратившись опять к полицейскому.
– Виза плохая, мы лететь назад в Ригу.
– Жаль, счастливого пути.
Они посмотрели друг на друга.
– Полиция должна нас везти в Ригу, - с плачем в голосе почти закрчиал Юра.