B.F.G. Орк
Шрифт:
— Значит, Мстители… — Ли-Си думала о том, куда завела ее судьба. Никто не умеет загонять в тупик лучше, чем эта наглая мстительная девка.
— Их сила неизвестна, но проблема должна быть решена любой ценой. В бою ты сможешь рассчитывать на меня и четырех моих братьев.
* * *
В кабинет Константина Николаевича Романова ворвалась его приемная дочь. Взлохмаченная, в надетом наспех платье, но в то же время ее глаза сияли.
— Отец! — выпалила Камилла.
— Да? — князь отложил бумаги. Тем более, что-то он засиделся, уже почти
— Я… — она неожиданно растерялась. — У меня, кажется, появился парень. Только я не знаю, кто это.
— Хм, — князь вздохнул и постарался успокоиться. — Скажу честно, я готовился к этому дню, но ты все равно сумела меня удивить. Интересно, это у всех отцов так?
Камилла испытующе смотрела на своего самого родного человека, и исходящая от него волна спокойствия помогла ей самой избавиться от волнения. Отец не стал хуже к ней относиться, он не ругался, он просто сидел и ждал рассказа о ее приключениях… И в то же время девушка ни на мгновение не сомневалась, что он, если будет нужно, сделает все, чтобы защитить ее. Вера, защита, любовь… Может быть, попробовать написать книжку с таким названием? Хотя отец еще и кормит ее, надо и это как-то добавить в название…
— Эй, ты там не уснула? — Константин Николаевич вырвал Камиллу из ее мыслей.
— Нет! — девушка тряхнула головой.
— Тогда начни с самого начала, а то, скажу честно, я пока запутался, — князь улыбался.
— Хорошо, — Камилла серьезно кивнула, а потом выдала такое, от чего Константин Николаевич чуть не поседел. — Сегодня ночью я сражалась с охотниками за головами, кажется, это была одна из банд самого Босса. Помнишь, я подсмотрела у тебя отчет про девицу, которая может разрушать само пространство?
Не такого он ждал от истории о первом парне.
— Ее зовут Санни Гольдштейн, и она очень опасна. Кому как не тебе знать, что игиги-эсперы даже на низких уровнях могут доставить неприятности. А она… По слухам, уже точно перевалила за десятку. Она гонится за тобой? Или за твоим парнем? Надо послать на перехват команду Мясника, а лучше еще и отряд «Защиты» добавить, — князь пытался просчитать, чем грозит городу и его жителям намечающееся противостояние.
— Это не нужно…
— Нужно! — князь рубанул рукой в воздухе. — Твоя личная жизнь для меня очень важна, но сначала мы должны позаботиться, чтобы никто не пострадал…
— Не нужно! — так же решительно повторила его жест Камилла. — Санни и ее отряд вырубили и связали. Прежде чем зайти к тебе я уточнила: их уже подобрала полиция и посадила по камерам.
— Это… — Константин Николаевич окончательно растерялся. — Это очень хорошо. Значит, ты смогла справиться с таким противником? Но как вы, вообще, столкнулись?
— Ты же просил по порядку, — Камилла заулыбалась.
— Точно, — князь потер лоб. Управлять городом было порой проще, чем общаться с повзрослевшей малышкой, которую, кажется, он еще недавно качал на руках.
— Итак, я решила пойти ночью в город. Как один из Мстителей, помогать людям.
— Они нарушают Договор…
— Я не планировала попадаться.
— Ты — моя дочь. Ты же знаешь, что я стараюсь не вмешиваться в твою жизнь, но есть вещи, которые нельзя не учитывать.
— Хочу напомнить, что это ты отправил меня печь пирожные и узнавать жизнь простых людей. И я узнала! Узнала и приняла решение им помогать.
Князь только взлохматил голову, как не
— Значит, с Санни ты столкнулась на улице. И тогда те, кто помог ее победить — я ведь правильно понимаю, что это Ночные Мстители?
Камилла кивнула.
— И один из них — это твой парень?
Камилла улыбнулась.
— Тот, что побольше? — князь постарался вспомнить, что ему известно об этой парочке.
— Тот, что побольше — это девушка, — поправила князя Камилла. — Мой парень — это тот, что помельче.
Константин Николаевич не знал, что сказать, но тут лицо дочери помрачнело, и он понял, что та, наконец, добралась до того, что ее волновало. До того, ради чего она на самом деле пришла.
— Рассказывай дальше, — сказал он.
— Мы сражались вместе, нас сильно побило… Это было так странно: искра кипит, а тело не может двигаться.
— Напряжение искры формируется за счет разности давления. В ослабевшем или потерявшем сознание теле повышается сопротивление своей же силе, и у достаточно могущественных игигов в такие моменты может случиться что-то вроде короткого замыкания, — князь верил, что люди должны знать и понимать, что с ними происходит.
— Ну, вот меня и его начало замыкать, — продолжила Камилла. — А его напарница сложила нас вместе сначала в машине, потом в комнате. Возможно, она хотела просто пошутить. Вот только я же эспер, я все чувствую. Тот парень, что лежал рядом, он считал меня очень красивой. Он мечтал обо мне, мы сражались вместе, внутри нас кипела кровь и искра, и когда к нам вернулись силы… Он сказал, что дает мне пять секунд, чтобы сказать ему нет. А я в этот момент ощутила всю его силу воли, как он сдерживает себя, свои чувства. И просто сорвалась с цепи.
— И теперь… — осторожно уточнил князь.
— Я хочу понять, кто я, — Камилла смотрела на отца. — Я — падшая женщина, которая не может контролировать свои желания? Я — эспер, который никогда не сможет отказать никому, кто достаточно сильно в меня влюбится? Я — извращенка, которая после крови и страха смерти, хочет забыться в чужих объятиях? Или просто трусиха, которая в итоге сбежала, постаравшись, чтобы мы так и остались друг для друга просто коротким приятным воспоминанием?
Константин Николаевич слушал дочь, хмурился, но, когда она закончила, на его лице неожиданно мелькнула улыбка.
— Приятное воспоминание — хорошие слова… — сказал он. — Что ж, думаю, я смогу ответить на твои вопросы. Для начала твоя сила эспера — она не делает тебя слабее, наоборот. Она защищает тебя от чужого влияния, и с ней ты можешь всегда понять, твои у тебя в голове мысли или нет. Понимаешь, почему для меня была важно услышать твое отношение к случившемуся?
— Мне приятно это вспоминать — значит, все настоящее?
— Точно. Что же касается твоих желаний и того, что это случилось сразу после боя… Не буду говорить про всех, но лично я… В 1954-м, когда мы ходили в поход к персам, чтобы остановить прорыв из их осколка тьмы — мы тогда сражались почти три дня без остановки. Казалось, что наши искры и души были вычерпаны до дна, но мы победили. И в ночь победы половина лагеря валялась без сил, пытаясь отоспаться за все это время, а другая не могла закрыть глаза, чтобы не упасть в бездну кошмаров. Тогда мне было плевать на мою фамилию, на имена тех женщин-воинов, с которыми мы оказались в одной палатке. Мы просто помогали друг другу забыться и радовались жизни.