Бабье лето
Шрифт:
– Такое случилось с мамой и папой, – спокойно ответил он.
– Я знаю, но это совсем другое. Они наши родители, – оправдывалась Келли.
– Келли, Келли, дорогая… – Болтон крепко обнял сестру. – Когда же ты поймешь? Любовь способна безраздельно властвовать над нами.
Снова всхлипнув, она откинула голову и с вызовом посмотрела на него.
– Но не надо мной. Я не собираюсь калечить свою жизнь сентиментальным вздором.
– Не заводись. Я с тобой не спорю, – успокаивал сестру Болтон.
Келли взяла платок и тщательно
Вирджиния крупным планом – в розовом халате, падающим к ее ногам. Болтону сразу припомнилось то утро, когда он отнес ее наверх, и они занялись любовью в ее спальне, пахнущей розами.
Сердце его сжалось так, что стало трудно дышать. Он глядел на снимок, но не с придирчивым вниманием профессионального фотографа, а с нежностью любовника.
Смогут ли расстояние и время что-либо изменить? Услышит ли она свое сердце? Или он просто глупец? Может, она всегда слышала свое сердце, но ответ его был вовсе не тот, которого добивался Болтон?
– Она любит тебя, Болтон, – сказала Келли.
– Должно быть, ты читаешь мои мысли, – ответил Болтон, поднимая глаза на сестру.
– Так было всегда, – подтвердила она.
Он дотронулся до солнечного блика на лице Вирджинии.
– Откуда тебе это известно? – спросил он.
– Такой взгляд я не раз замечала у нашей матери, – ответила Келли.
Болтон тоже это замечал. На старых фотографиях, запечатлевших свадьбу Джо Бесс МакГилл и Колтера Грея Вульфа, на снимках, собранных за все эти годы в семейном альбоме, и в глазах матери, когда она смотрела на его отца.
– Спасибо, Келли, – сказал Болтон.
Ей не требовалось уточнять, за что он ее благодарит. Она соскользнула с дивана и положила руку ему на плечо.
– Болтон, я пока не решила, как мне к этому относится. Я не уверена, что мне это по душе – и вовсе не из-за ее возраста. Я не могу просто так пренебречь мнением Дженис. Но ты должен знать: я сделаю все, чтобы помочь тебе.
– У тебя добрые намерения, Келли, но…
Но Келли уже завелась, и ее невозможно было остановить.
– Я выберу тебе кольцо, отполирую туфли и отскребу конюшню. Черт возьми, я даже съезжу к ней и расскажу, каким замечательным ты бываешь – конечно, когда шлея под хвост не попадает.
– Это относится и к тебе, – протестующе заметил Болтон.
– Ты надутый тутин, – заявила Келли.
Общение с бабушкой и дедушкой из Миссисипи не прошло бесследно. Когда Болтон и Келли были подростками, то частенько ходили следом за Силасом МакГиллом и передразнивали его. Надутый тутинне вызвал большого переполоха, когда они дома решили заглянуть в новый словарь и ничего там не нашли, но другие вещи, почерпнутые от Силаса, стоили им больших неприятностей – про них даже сейчас хотелось бы им забыть.
–
– Мне тоже. Но я рада тому, как он от нас ушел. Умереть на собственном заднем дворе от внезапного сердечного приступа гораздо приятней, чем медленно угасать в какой-нибудь лечебнице. Поздняя стадия болезни Альцгеймера разорила бы семью.
Келли принялась складывать фотографии в стопку.
– Нам пора ехать, не то папа вышлет за нами поисковый отряд, – предупредила она.
– Отправляйся вперед, – попросил Болтон. – Мне еще нужно кое-что сделать.
Келли прищурила глаза, с подозрением взирая на брата.
– Надеюсь, ты не собираешься прислать вместо себя извинения? – спросила она.
– Нет. Прибуду точно к обеду. Обещаю, – заверил ее Болтон.
– А это твое таинственное дело как-то связано с Вирджинией Хэйвен? – полюбопытствовала Келли.
Болтон взял сестру под руку и препроводил ее в холл.
– Пока, Келли, – он открыл перед ней дверь.
– С леди так себя не ведут, – возразила она, сопротивляясь.
– С каких это пор ты заделалась леди? – удивился Болтон, улыбаясь.
– Болтон Грей Вульф, я забираю обратно все те любезности, которые я вам наговорила. Более того, я могу позвонить известной тебе даме в Миссисипи и рассказать ей, как ты в кинотеатре заграбастывал себе весь попкорн.
– Ты сама доброта, Келли. Я знал, что всегда могу рассчитывать на тебя, – сказал Болтон.
– В любое время, Грей Вульф, – с улыбкой ответила она.
Келли подмигнула, помогла Лэбу забраться в джип и помахала брату на прощание. Когда машина исчезла из виду, Болтон снял телефонную трубку. Ему не надо было заглядывать в записную книжку. Этот номер он помнил наизусть.
11
Вирджиния решила не подходить к телефону. Герои наконец-то заговорили с ней, и она как раз обдумывала ключевую сцену. Ее пальцы стремительно пробегали по клавишам компьютера, а телефон в ее кабинете все звонил и звонил.
Неожиданно что-то сильно кольнуло в груди – она поняла, что пропускает важный звонок. Бросив Уэйна и Глорию Денни посередине фразы и, соответственно, посередине объятий, она схватила телефонную трубку.
– Вирджиния Хэйвен, слушаю, – поспешно произнесла она.
– Здравствуй, Вирджиния, – раздался знакомый голос.
Ноги вдруг стали ватными, и Вирджинии потребовалось сесть. Но сесть было некуда, – она совсем недавно подтащила кресло к книжному шкафу, чтобы снять с верхней полки нужный справочник, – и теперь опустилась прямо на пол.
– Болтон… прошло так много времени, – с трудом выдавила она.
– Слишком много, – согласился он.
Она знала, что жива, поскольку еще дышит, но предстояло выяснить, все ли у нее в порядке с мозгами, – про сердце и выяснять ничего не надо: оно колотилось так сильно, что, казалось, его удары были слышны по всему дому.