Шрифт:
Зинаида Абрамовна уставилась в одну точку. Вокруг нее был погром, как будто следственный комитет провёл тщательный обыск. Мозг Зинаиды Абрамовны работал так активно, что её лицо покраснело, а руки сжались в кулаки. Миллионы нейронных связей искали решение: где взять деньги?
Зинаиду Абрамовну можно отнести к той категории женщин «попрыгуний стрекоз», пропевших лето красное и вдруг осознавших, что плясать то уже поздно, а стол и дом под кустом остались в далеком прошлом. С юности она вертелась между обеспеченными комсомольскими работниками, танцами, шумными вечеринками, ресторанами. Она жила
И вот она одинокая, бедная старость. Детей нет, друзей нет, а последний, так называемый спонсор, умер пять лет назад.
Заслуженной пенсии хватало только на квартплату, льгот и сбережений не было, одежда поизносилась, драгоценности давно ушли в ломбард, счета за коммуналку валялись по всей квартире. Квартира была заложена в банке, однако деньги с этого уже давно испарились.
Нельзя сказать, что Зинаида Абрамовна была глупым человеком, отнюдь, она была рассудительной и опытной женщиной. Но в российской действительности этого мало, и если уж пи*дец наступил на шею, то будет душить тебя до летального исхода.
Звонок в дверь вывел Зинаиду Абрамовну из ступора. На пороге стояла маленькая, но крепкая старушка, ровесница Зинаиды Абрамовны, с палками для ходьбы в руках.
– Ты чой то, Зинка? – уверенно вошла старушка, – У тебя это, воры что ль побывали? Да и красть то нечего?
Не дожидаясь ответов, старушка уселась на табуретке, опершись руками на палки.
– А я тебя у парадной жду, жду, а тебя все нет. Вот и не дождалась. У тебя, что с памятью, деменция что ли? Сегодня же вторник! – Подруга подняла в верх указательный палец. – А по вторникам и четвергам у нас занятия. А занятия где? В парке. А кто ведет занятия? Игорь Валерьевич, Игорь Валеерьеевичь!
– Ладно тебе паясничать, Семеновна, – глухо ответила Зинаида. – Помню я все. Да только мне сегодня ничего не хочется. С каждым днём всё тяжелее и тяжелее становится.
Зинаида тоже присела на табуретку и оперлась головой на руки.
– Ой тошно мне, Глашаааа…
– А ну не кисни, господь терпел и нам велел. Ты это, Зинка, брось, давай собирайся, по пути покалякаем. – И она ласково обняла подругу и повела к выходу.
Зинаида Абрамовна была так растеряна, что взяла с вешалки первое попавшееся пальто. Глафира Семёновна захватила палки, и они зашагали в сторону парка.
– Ну что, давай, рассказывай, что всё-таки случилось?
– Да все как-то по наклонной, – начала свой рассказ Зинаида Абрамовна. – Как умер мой последний, так все и рухнуло. У меня кроме него никого и не осталось, племяш только, но я его пару раз то и видела всего, один раз при рождении, второй раз, когда он денег у моего на развитие бизнеса просил. Сережа тогда дал конечно, он у меня добрый был. Умер то он неожиданно, завещания не оставил. Вот я дура… Налетели родственнички, первая дочара его прискакала, я ведь ей заместо матери была, а она – змеюка! – «прошу Вас в ближайшее время съехать с квартиры, так как родственников много, мы ее продавать будем, деньги поделим; Вы не родственница, но я буду настаивать,
– Ну, трущобы тоже, – фыркнула Семеновна, – ты трущоб в Жопосранске не видела, это Питер, детка, – ехидно усмехнулась она, – культурная столица!
– Я же не об этом, – напущено обиделась Зинаида. – Пенсия то у меня никакая, по прожиточному минимуму. Деньги быстро закончились, кредит платить нечем, работу не найти, кому я такая на старости нужна. А эти из банка уже засыпали угрозами, судами, вчера приставы опять приходили, а взять то с меня что? Вот выгонят на улицу – пойду побираться на паперти, – всплакнула Зинаида Абрамовна.
– Ну ты это, Зинка, брось у меня то сопли разводить, неужели выхода то никакого нет? Должен быть выход. Ты вон, это, племянника то своего дергала? Ты говорила, что твой ему денег на развитие дал, а долг платежом красен.
– Вот я его контакты и искала перед твоим приходом, ума не приложу, куда визитку сунула: весь дом перерыла, все ящики пересмотрела, все карманы перешарила. Ой, Глаша, не видать мне света белого, руки на себя наложу, – совсем уже прослезившись, пролепетала Зинаида Абрамовна, вытаскивая из кармана носовой платок и громко сморкаясь.
– Ой, что это? – буркнула Семеновна, резко затормозив. На асфальт спланировала маленькая, плотная, белая бумажка с золотыми буквами «Исаак Сигизмундович Питерсон – предприниматель».
Зинаида Абрамовна застыла в непонимающем изумлении.
– Я ж, это, эээ, я, это же, весь дом, а оно этак, – запинаясь от удивления выдавила она.
– Мистика, – подхватила Семеновна, – это знак, знак, говорю тебе! Звони, звони давай, пока звёзды складываются, – она активно пихала свой телефон Зинаиде.
Она набрала номер, послышались гудки. Семеновна впилась глазами в подругу, периодически облизывая пересохшие от волнения губы.
– Слушаю Вас, – раздался вежливый, проницательный голос.
– Исечка, мальчик мой, ты таки не представляешь, как я рада тебя слышать? – залепетала в трубку Зинаида Абрамовна.
– Тетя Зина?
– Да, да, Исечка, эта твоя тетя. Как я рада тебя слышать. Как ты? Как здоровье?
– Тетя, давайте ближе к вопросу, с прошедшей встречи прошло лет десять, все имеет время и границы.
– Да, да, Исаак Си-ге-змундович, – по слогам прочитала Зинаида Абрамовна. – мне необходимо с Вами встретиться.
– Ну что вы, тетя Зина, делаете из меня бесчувственного, я рад, конечно, я рад. Записывайте адрес и время. Буду ждать Вас, с нетерпением.
– Говори, Исечка, говори. А адрес на визитке действующий?
– Да, да, именно так, я жду Вас в три часа.
После разговора Исаак Сигезмундович задумался. Объявилась тетка, которую он не видел и не слышал много лет, и именно в то время, когда весь бизнес летит к чертовой матери.