Бабки
Шрифт:
Улыбка на Татьянином лице так и тянулась к ушам. Галина Степановна не разделяла юношеской радости девчонки, но, тем не менее, с нетерпением ждала: кто же к ним пожалует.
Состав остановился. Встречали его трое: почтальон, Степановна да Татьяна. Почтальон сторонился их: знал, кто они да откуда.
– Давайте помогу, барышня, – улыбаясь, сказал усатый мужичок, спрыгнувший на платформу. Он подал руку, и черные сапожки на каблучках глухо стукнули о землю. Белые зубы Татьяны заблестели на осеннем
– Ну, здравствуй, – сказала она, – а мы уж встречаем тебя!
Анастасия, одетая в длинное темно-синее платье, каких в Гобиках никто никогда и не видывал, в клетчатом пальто и коричневой шляпке, мило улыбнулась и поблагодарила мужчину, что помог ей спуститься, затем тем же милым взглядом одарила почтальона, который замер, глядя на нее, и только после этого, забрав свои чемодан и сумку, подошла к Степановне и Тане.
– Здравствуйте, – сказала Настасья, и взгляд ее тут же переменился с обольстительного на милый и невинный. – Откуда вы знали, что я приеду?
– Если б ты знала, куда путь держишь, то подобных вопросов не стала бы задавать, – недоверчиво ответила Галина Степановна.
– Полно тебе, Степановна, – сказала ей Таня, – человек с дороги, устала небось, отдохнуть охота. Правда?
– Очень хочется, – улыбнулась Анастасия. – Я – Настя.
– А я – Таня, а это – Галина Степановна. Давай я помогу с вещами?
– Нет, – отрезала Настя, – я сама, благодарю. Не ожидала, что меня кто-то встретит. Далеко до…
– До нашего дома? – спросила Таня.
– Да, до вашего дома.
– Часа за два-три дойдем. Здесь до Гобиков – рукой подать, по деревне немного, а там и до нас недалеко.
– Если болтать сейчас не будем, – добавила Степановна.
– Так чего же мы ждем! – сказала Анастасия.
– Должны предупредить, – Таня спрятала улыбку, – нас в поселке не жалуют, ведьмами обзывают. Будь готова к этому.
– А я всегда готова, – серьезно сказала Настя, – и ведьмой меня тоже называли. Оттого к вам и приехала.
Они шли, а Степановна глаз не сводила с Анастасии. Пристально так смотрела на нее. Настя это замечала, но ничего не говорила. Люди в Гобиках тоже с интересом рассматривали девушку, которая явно приехала из большого города.
– Каблучки-то твои не для здешних дорог, – заметила Степановна.
– Ничего, Галина Степановна, – ответила Настя, – у меня есть и простая обувка.
– А долго ты добиралась к нам? – спросила Татьяна.
– Долго, Танюша, ой как долго… Сапожки-то эти я прикупила уже на пути сюда, в Москве. Я там останавливалась на какое-то время, по столице погулять решила. А из дому выезжала, так еще солнышко грело, в июле. Почти три месяца ушло на дорогу в общей сложности: то на поездах, то в повозке, то даже на автомобиле. А то и пешком,
– Откуда прознала про нас? – снова с недоверием в голосе спросила Степановна.
– От батюшки, – печально ответила Настя. – А ему мама моя рассказала перед самой смертью. Он, когда понял, что и ему Богу душу отдавать время пришло, все мне и изложил. А дальше я сама. Сердце подсказывало.
Ношу свою Настасья сама несла, спину не горбив при том. Манеры, что ей отец в большом городе с малку прививал, сохраняла. Статная девица была, красивая. «Такой в спину не один не плюнет», – подумала Таня.
Ягарья надела лучшее свое платье, бусы на шею повесила красные, платок расшитый на плечи накинула. Волосы, в которых только-только проседь появляться стала, собрала в красивую прическу: никак барыня времен царских. Маруся уж двух гусей общипала – пир намечался по поводу приезда гостьи. Слишком давно гостей не было в усадьбе у Павловны.
Уже темнеть начало, когда Татьяна с Галиной Степановной привели Анастасию в свое маленькое селение. Чем ближе они подходили, тем шире у Ягарьи, что на крыльце стояла, глаза делались.
– Ольга, – шепотом сказала она.
– Ягарья Павловна, – крикнула Татьяна, – встречай гостью из земель далеких!
– Доставили, – с улыбкой добавила Степановна.
Анастасия, мило улыбаясь всем девушкам и женщинам, что вышли ее встречать, поздоровалась со всеми:
– Рада видеть вас всех, сестры дорогие! Здоровья желаю всем.
Поклонилась Настя, Ягарья в ответ так же сделала.
– Ну проходи в дом, знакомиться будем, – сказала она, хоть и с улыбкой, но голосом достаточно строгим и властным, как и надлежало хозяйке.
– Может ей с дороги в баньку сперва? – спросила Таня.
– Отужинаем вместе, а потом и в баньку, – ответила Ягарья и провела всех в кухню.
Три больших стола были накрыты, а запах от угощений тут же поселился в пустом Настином животе. Села она рядом с Татьяной на длинную скамью, напротив сидели Ягарья и баба Феня.
– Хорошо тут у вас, – сказала, улыбнувшись, девушка. – Меня Анастасией зовут, Першакова Анастасия Петровна.
– Знаю я, кто ты, – ответила Павловна. – Ты – дочка Ольги.
Все вокруг замолчали. Только девочки, которые не поняли слов Ягарьи, продолжали стучать ложками по тарелкам, уминая на редкость вкусную стряпню.
– Вы это почувствовали? – спросила Настя.
– Не надо уметь больше, чем умеет люд простой, чтобы увидеть, как ты на Ольгу похожа, – сказала Ягарья. – Коса, как смоль, даже заплетаешь ее также, как и мать твоя делала. Глаза темные, которыми, я уверена, ты умеешь пользоваться, не так ли, Анастасия Петровна?
– Вы хорошо знали мою маму?