Бабник
Шрифт:
– Чего-о?!
– Того! Кроме как силой затаскивать мужиков в постель, по-другому ты видимо не умеешь. – охрана, пряча улыбки стала отворачиваться.
– Да ты! Да…
– Да, я! Да, я такой проницательный! Так как с таким характером тебя не один мужик в жены не возьмет. Ты ж не его в@ебешь, а мозг ему! – охрана рухнула.
– Ах, ты!
– Ах, я. Чего пристала? Хочешь меня, так и скажи, а не устраивай цирк на весь караван. Ну? Так и будешь утверждать, что не хочешь?
– Нет!
– Что нет? Нет, не хочешь или нет, не
– Что-о-о?!
– То! Я все сказал.
По правде говоря, Казанцеву надоел весь этот балаган, и он решил его возглавить. То, что на их перепалке уже организовали тотализатор, Антон знал. Но решил немного всем сбить спесь, да и орчанку немного проучить. А по сему, он пошел готовиться, если его чутье ему не соврало, действовать придется жестко и стремительно.
Через полчаса. Головная телега каравана.
– Ну, что? Ты на кого будешь ставить?
– На Дири. Она орк, а им как ты знаешь выносливости не занимать.
– Это да, был бы хотя бы это не человек, было бы интересней. Тогда, ставим на то, какое время продержится?
– Ну, так схема уже отработана, сама же знаешь.
– Это да.
– А тебе чего? – спросила одна из охранниц подошедшую новенькую.
– Я хотела бы поставить тоже.
– Ну, и на что ставишь?
– На Антона.
– А по времени что?
– Как это по времени?
– По времени сколько продержится.
– А, ну так я на победу ставлю.
– Ты же понимаешь, что Дири орк?
– Да.
– И все равно ставишь?
– Ага. На то, что Антон победит, а орчанка проиграет.
– Ладно, ставь.
После того, как девушка отдала с десяток медяков и ушла, охранницы продолжили разговор.
– Влюбилась что ль?
– Да, не-э! Это ж его сестра. Ей как бы на проигрыш брата ставить совестно.
– А, ну если так.
Вечер того же дня. Стоянка каравана. Казанцев Антон.
Казанцев шел в палатку к орчанке основательно подготовившись. О том, что все, что он собирается сделать может не сработать, Антон даже не думал, так как знал, что все покажут первые мгновения. А потом можно все переиграть. Время есть, до столицы еще неделя пути.
Подойдя к палатке, Антон четко понял, что этот вечер будет в стиле театра теней, так как вокруг палатки расположился буквально весь караван. Но, делать нечего, он для себя все решил. Вздохнув напоследок, он быстро откинул полог и зашел и тут же на рефлексах, ушел в сторону. После чего перехватив руку, заломил ее и опрокинув на пол подсечкой орчанку, стал быстро связывать ее.
– А, ну, пусти!
– Хрен тебе!
– Я тебя убью!
– Ага, потом! Когда развяжу, а сейчас я выполню свое обещание!
– Какое обещание? – удивилась
– А вот, поймешь скоро.
Привязывать орчанку к стоякам шатра Казанцев не боялся, Орчанка свой шатер делала на совесть, и сейчас это играло не в ее пользу. Как только девушка была вздернута за руки в верх так, чтоб могла стоять только на носочках, Казанцев подошел к ней и смачно поцеловал. Что уж, орчанка была красива, спортивное тело, с грудью третьего размера, упругой попкой и очаровательно-хищной мордашкой с небольшими клыками, выпирающими из-под нижней губы.
– М-м-м… – простонала девушка. – Еще!
– Ну, как хочешь, дорогая! – ехидно ухмыльнулся Антон, и снял с девушки штаны.
– Сразу к делу?
– Нет, к выполнению обещания.
Вжикнула хворостина, чтоб остановить свой полет как раз на такой очаровательной упругой попке.
– Ай! Ты охренел? – в глазах девушки появились злость.
– Я обещал прийти? Я пришел. Я обещал, что если не понравиться, то высеку? Обещал! Терпи, моя зеленокожая нимфа. А пока, чтоб не травмировать психику наших наблюдателей, давай-ка примеряй это. – и завязал на затылке девушки кляп.
Всю ночь Казанцев буквально измывался над девушкой, следую однажды сказанной одной знакомой фразой «кнут и пряник» сводят с ума и доставляют больше удовольствия чем отдельно кнут и отдельно пряник. Да, Казанцев надолго запомнил тот опыт, что подарила ему одна из девушек «того» мира.
Орчанка же испытывала противоречивые чувства, наслаждение и боль. Ей хотелось кричать, когда он порол ее, и хотелось стонать от тех ласк, что последовали после. Она хотела вцепиться в Антона, прижать, укусить и не могла, мешали веревки, мешал кляп. А парень, будто специально издевался над ней, то накапает воска на спину, то нежно-нежно ласкает тело.
Когда она первый раз кончила, она не поняла, просто в какой-то момент она не смогла стоять на носочках, а повисла на связанных руках, конвульсируя всем телом. И слыша сквозь ухающее сердце его слова.
– Тихо, тихо… Все хорошо.
А потом ее уложили на ложе, но руки не развязывали, наоборот их как-то закрепили над головой. Далее был акт соития, грубый, необузданный и нежный, и чувствительный. Он делал с ней все что хотел, доводил до пика и прекращал. Когда она хотела продолжения, он останавливался, а когда она хотела, чтоб он прекратил – делал наоборот.
Утро следующего дня. Две неизвестные охранницы.
– Ты, вообще понимаешь, что это было ночью?
– Издеваешься?
– Я ж точно видела. Он, получается, ее бил, а она оргазм ловила, да?!
– Ну, видимо так. Не знаю я. Чего пристала?
– Не, ну просто реально интересно чего он с ней там делал, что она, то кричала «прекрати», то «не останавливайся».
– Вот очнется Дири у нее и спроси.
– Не, я думаю, что узнаю об этом раньше.