Бабочка
Шрифт:
Бракс понятия не имел, что значит термин «амнезия», но решил ни о чём не спрашивать. Ему не хотелось показаться ограниченным или глупым.
— Мне приятно оказать вам эту услугу, Гермиона, — протянул он низким баритоном, пристально глядя в её янтарные глаза.
И хотя привлекательные щёчки ведьмы снова расцвели нежным розовым румянцем, она упрямо выдержала его взгляд, дерзко вздёрнув заострённый маленький подбородок.
«Какая забавная и смелая малышка», — усмехнулся Малфой про себя.
— Ой, я совсем забыла! Хотела спросить: не найдётся ли у вас лишней пары бриджей? Их так удобно носить, к тому же я, к сожалению, не очень люблю мантии.
Глаза
«Я ведь ничего не знаю о будущем, так чему тут собственно удивляться?»
— Конечно, конечно… Ринкли! — позвал он эльфа.
Домовик тут же приволок несколько пар хозяйских бриджей, а Бракс, вежливо покинув комнату гостьи, остался дожидаться её в коридоре. Спустя некоторое время Гермиона вышла, по-прежнему одетая в его рубашку, но теперь ансамбль завершали ещё и его бриджи. Оба предмета одежды ведьма заклинанием подогнала по своей хрупкой фигуре, и Абраксас был вынужден признать, что на ней они смотрелись не просто привлекательно, а… довольно соблазнительно. Он галантно предложил смущённой девушке руку и проводил в столовую, где их уже ожидал завтрак.
В тот момент, когда они вошли в огромную залу, Гермиона замерла и глубоко вздохнула.
— У меня странное ощущение, что я уже бывала здесь раньше, — сказала она, оглядываясь вокруг с каким-то тяжёлым предчувствием. — Так сильно бьётся сердце, но я даже представить не могу, почему. Тьфу ты, ерунда какая-то!..
Бракс не мог не заметить, насколько эксцентрично её поведение, и не скована принятыми в свете условностями речь.
«Может быть, пра-пра-тетка всё-таки права? — скользнула где-то на периферии предательская мысль, но он сразу отбросил её, пытаясь убедить себя: — Возможно, подобная непосредственность — лишь признак того, в сколь разные времена мы живём?»
Малфой не мог припомнить, слышал ли когда-либо, чтобы чистокровные ведьмы разговаривали настолько свободно. Все они беспрекословно следовали правилам этикета и соблюдали рамки приличий. Он невольно содрогнулся при одном лишь воспоминании, потому что не выносил этих похожих на оживших кукол существ, начисто лишённых каких-либо жизненных сил и энергии. Абраксас ценил в женщинах чуть больше живости и гораздо больше остроумия, скорей всего, из-за того, какой была его мать. Да, она тоже происходила из чистокровной семьи. Однако, будучи француженкой, спокойно могла себе позволить некоторую степень эксцентричности, что в её случае лишь добавляло очарования.
«Может ли Гермиона быть магглорождённой?»
Стремясь отыскать хоть какие-то подсказки, Бракс внимательно изучал лицо стоявшей перед ним ведьмы. Увы, именно в этот момент она приоткрыла рот, желая что-то сказать. Один взгляд на жемчужно-белые зубы и розовый язычок, мелькнувший между соблазнительных губ, пресёк все его сомнения в зародыше.
— Тсс, — тихо пробормотал он, подходя совсем близко. — Вы же сами сказали — будем жить одним днём… — с нежностью обхватив пальцы Гермионы, нервно стиснутые в кулак, он продолжил, наслаждаясь теплом и мягкостью ее кожи: — Предлагаю для начала позавтракать, а затем вместе проверить семейную библиотеку Малфоев на предмет записей о путешествиях во времени и, как вы выразились, сопутствующей им амнезии.
При слове «библиотека» лицо Гермионы вспыхнуло воодушевлением, а карие глаза заискрились вдохновенным блеском. Она с энтузиазмом кивнула и одарила Абраксаса удивительно искренней и яркой улыбкой, поселившей в его груди странное, беспокойное
Следующие семь дней прошли в интенсивных поисках. Были тщательно изучены тонны книг, но ни в одной не нашлось ни единого упоминания о каком-либо путешествии в будущее. Малфоя радовало хотя бы то, что всё это время они проводили вместе — читали, разговаривали, даже порой спорили. Он показал Гермионе свою лабораторию, и оказалось, что она довольно сведуща в изготовлении зелий.
С каждым днем его увлечение необычной гостьей росло. Она оказалась поистине удивительной! Много в чём разбиралась и отличалась чрезвычайной разговорчивостью. Абраксас, который по складу характера скорей относился к молчунам, нашел это её качество исключительно привлекательным. Эта хрупкая девушка, «его маленькая бабочка» (именно так он звал её мысленно), покорила Бракса, вскружила ему голову… да просто свела с ума!
Правда, к концу недели Малфой наверняка знал, что и Гермиона неравнодушна к нему. Он чувствовал это. По робким лёгким улыбкам, густому румянцу, частым и, казалось бы, совсем не обязательным прикосновениям. И чем дальше, тем сильней убеждался в собственной правоте. Их тела словно нарочно отказывались подчинятся доводам рассудка, стремясь оказаться как можно ближе, ощутить тепло друг друга. Волосы, словно намагниченные, стремились прилипнуть и пощекотать. Глаза, которые со странной задумчивостью задерживали взгляд на тех частях тела, на которых не должны были задерживаться… Всё это весьма прозрачно указывало, что оба они варились в одном котле нарастающего сексуального влечения.
На восьмой день, во время завтрака, исподволь обласкав нежным взглядом лицо Гермионы, Абраксас заметил синеватые тени, залегшие под карими глазами, и его осенило:
«Мы целую неделю не выходили из поместья!»
— Думаю, сегодня стоит пойти прогуляться, — небрежно заметил он, размазывая джем по кусочку тоста, предназначенного Гермионе.
Она недоумённо вздёрнула бровь, и Бракс пояснил:.
— Мы не выходили на улицу с того дня, как я нашёл тебя, и оба нуждаемся в свежем воздухе.
— Конечно, — согласилась ведьма. — А мы можем заняться чем-нибудь интересным?
— Например? — вопросительно приподнял бровь Абраксас.
Гермиона фыркнула.
— Не знаю… Например, собирать ягоды?
На минуту задумавшись, Малфой покопался в воспоминаниях.
— Кажется, я знаю, где растёт небольшой малинник. Помню, ещё мальчишкой я собирал там ягоду вместе с бабушкой.
Спустя час они шли по тенистой лесной тропинке. Гермиона, с большой коричневой корзиной в руке, почти вприпрыжку порхала на несколько шагов впереди Абраксаса, открывая ему прекрасный вид на свой аккуратный упругий зад. Она по-прежнему предпочитала носить его рубашки и бриджи, подогнанные к её размеру. Хотя Бракс поклясться мог, что ещё несколько дней назад они не облегали её настолько тесно, настолько идеально, словно вторая кожа.
— Нравится, как твои бриджи сидят на мне? — внезапно услышал он.
Резко затормозив, Гермиона развернулась к нему лицом, заставляя его тоже остановиться.
— Да, очень… А что?
Она невинно пожала плечиком.
— Ничего. Просто интересно, — беспечно ответила и, бросив на него быстрый взгляд, отвернулась как ни в чём не бывало и пошла дальше, соблазнительно покачивая бёдрами.
Прибавив скорость, Абраксас в несколько шагов преодолел расстояние между ними и, поймав дерзкую проказницу за талию, притянул к себе, вынудив её выронить корзинку.