Шрифт:
Пикник
— Бабушка! — кричит Фридер и дергает бабушку за юбку. — Бабушка, когда же мы наконец пойдем на наш пикник? Ты же обещала!
— Да отстань от меня ради бога, внук! — ворчит бабушка и показывает на окно. — Глаза-то протри.
— Пикник, бабушка, — говорит Фридер и печально смотрит из окна на улицу. Это называется пикник!
— Мне все равно, — отвечает бабушка. — Из него тоже ничего не получится. Дождь ведь идет! Может, в другой раз сходим.
Она берет корзину для пикника, наполненную доверху, и несет ее на кухню.
— Поедим на столе в кухне, и будет так же вкусно, — говорит она и гладит Фридера по голове. — Послушай, внучек, я же не виновата, что идет дождь!
Это верно. Бабушка и правда не виновата. Это Фридер признает.
Но все равно ему грустно. Даже очень. Он так радовался, что будет пикник. Они с бабушкой купили сосиски, и булочки, и яблоки, и бананы, и бутылку лимонада, и круглый-круглый сыр. Упаковали все это в корзину и еще взяли кухонное полотенце — вместо скатерти. А устроить пикник они хотели на детской площадке, там уютно. Сначала поиграть, потом поесть — вот как было задумано.
А теперь идет дождь. Да какой сильный! Вот досада!
Фридер сердито топает ногой. Дурацкий дождь!
Пикник на кухонном столе — это никакой не пикник. Это самый обыкновенный обед, да еще и скучный! Он не будет так обедать. Он — не будет. Потому что так они с бабушкой не договаривались.
Фридер в ярости снова топает ногой. Вот все надо испортить, ну просто все! Но он не позволит. Ни — за — что.
И Фридер решает, что сам устроит себе пикник. Один. На коврике в своей комнате. Прямо сейчас. Без бабушки. Она ведь предлагает есть на кухне… Вот и пусть там ест. А он не будет!
Фридер крадется на кухню — очень осторожно, чтобы бабушка не услышала. Она что-то полощет в ванной. «Этим-то можно заниматься в дождь, — думает Фридер. — Глупая бабушка». Он бросается к корзине для пикника и берет из нее бананы. Всю гроздь. А потом убегает с ней в детскую и плотно закрывает за собой дверь. Вот так!
Теперь можно начинать пикник. Фридер усаживается на пол — потому что на пикниках всегда так делают и потому что ему вообще больше всего нравится сидеть на полу. Он принимается за бананы. Первый очень вкусный. Фридер заглатывает его в три укуса. Второй тоже. Третий он ест немножко помедленнее. А от четвертого отщипывает только совсем маленький кусочек.
Честно признаться, не так уж это и здорово — пикник в одиночку. Недовольный Фридер очищает пятый банан. Он кажется ему совсем невкусным.
И вообще… да-да, и вообще ему плохо. Даже очень.
Фридер стонет, роняет банановую кожуру, хватается за живот и выбегает из комнаты.
— Бабушка, — жалобно кричит он, — бабушка, мне очень плохо!
Но бабушки нигде не видно. Фридер скулит, и стонет, и кричит, держась за живот, и ищет по всей квартире. Бабушки нет. Нигде. Бабушка ушла!
Тут Фридер принимается жалобно подвывать. Это слишком. Ему плохо, а бабушка ушла. Но вдруг он
Удивленный Фридер бросается к окну… Бабушка сидит напротив дома, на другой стороне улицы. Под навесом на остановке трамвая!
В руке у нее зонтик, а рядом на скамейке она расстелила кухонное полотенце — вместо скатерти. На нем лежат яблоки. И булочки. И сосиски. Бабушка машет Фридеру, прикладывает руки ко рту и кричит:
— Внучек, ты не знаешь, где бананы?
Фридер набирает побольше воздуха и вопит изо всех сил:
— У меня в животе, ба! Мне так плохо!
— Тогда иди на воздух! — кричит бабушка в ответ. — Только не попади под машину, ты меня понял? А не то я тебя отшлепаю как следует!
Фридер улыбается и кивает. Ему уже совсем не так плохо. Он мчится по лестнице вниз на улицу и…
— Стой! — кричит бабушка, хотя вокруг не видно ни одной машины.
— А теперь иди, только быстро! — зовет она и взволнованно машет ему рукой. Фридер несется к бабушке на другую сторону улицы-быстро-быстро, что есть духу.
Добежав, он говорит задыхаясь:
— Бабушка, ох, бабушка, мне было так плохо!
— Я хоть и старая, но не слепая, — говорит бабушка и усаживает Фридера около себя. И на всякий случай открывает над ним зонтик, хотя под навесом делать это совершенно не обязательно.
— К чему рисковать, — говорит бабушка, — а то кто знает, вдруг сосиски намокнут.
Она берет одну сосиску и откусывает от нее.
— А ты, — говорит она с набитым ртом, — ты сегодня больше не получишь бананов, так и знай.
Фридер, просияв, кивает и, прижавшись к бабушке, тоже хватает сосиску.
А потом они наслаждаются пикником — не торопясь, по полной программе.
Под зонтиком. Под навесом на трамвайной остановке.
День рождения Фридера
— Бабушка! — кричит Фридер и дергает бабушку за юбку. — Бабушка, скажи, когда же у меня будет день рождения?
— Да отстань ты от меня ради бога, внук! — ворчит бабушка, — И не кричи так, я не глухая!
— Ба! — кричит Фридер еще громче. — Ну скажи наконец! Когда у меня день рождения?
— Прямо сейчас, нетерпеливый ты мой, — говорит бабушка, — через три минуты!
С этими словами она исчезает в комнате Фридера и плотно закрывает за собой дверь.
От волнения Фридер пританцовывает под дверью. Вот прямо сейчас у него будет день рождения! Через три минуты! Так сказала бабушка. А раз она сказала — значит, так оно и есть!
В детской что-то шуршит и грохочет. Фридеру это слышно через закрытую дверь. Все ясно, бабушка распаковывает подарки! Может быть, среди них есть игрушечный экскаватор. Тот большой, красный, который он так хотел. Конечно, там есть экскаватор, совершенно точно… А вдруг нет?