Бабушка

Эвентов Вадим

– Ну чего ревешь, как бычок!.. Большой уже... Сейчас я тебя полечу, полегчает.

Нянька сорвала с земли листок, послюнявила и приложила к разбитой Генкиной коленке. Листок был прохладный - боль уменьшилась наполовину, Генка перестал плакать и дал няньке вытереть у себя под носом сухим передником. Бабушка взяла Генку за руку, и они пошли туда, где за кустами малинника кончался сад и начиналось поле. Здесь сладко пахли цветы и травы, гудели пчелы - от яркого солнца и пряного ветра кружило голову. Бабушка ходила по полю, рвала стебельки и говорила Генке певучим голосом:

– Это, гляди, детка,

шалфей - горлышко когда застудишь, помогает, это змеиная травка от золотухи, а это заячьи ягоды от лома глаз и от слабости в ногах первейшее средство...

Потом они сидели вдвоем на берегу мелководной речушки, Генка положил голову бабушке на колени и устало закрыл глаза.

– Поспи, поспи, внучек, а я сказку скажу,- говорила бабушка, гладя Генку теплой мягкой рукой.

– А что такое сказка, бабушка?
– Генка поднял голову и снизу вверх посмотрел на няньку.

– Сказка?.. Сказка - это когда все хорошо кончается,- ответила бабушка.- Слушай, я буду сказывать, а ты слушай... "В некотором царстве, в тридевятом государстве жили-были старик со старухой, и было у них три молодца-сына, один краше другого..." Голос у бабушки ласковый и певучий, будто ручей журчит, убаюкивает Генку, хорошо Генке, уютно устроился на коленях, слушал сказку и незаметно уснул.

Проснулся он в своей постельке, увидел над собой улыбавшееся мамино лицо, сладко потянулся и спросил:

– А где бабушка?..

– Какая бабушка?
– озабоченно сказала мама и потрогала Генкин лоб.

– Хочу бабушку, которая умеет рассказывать сказки,- захныкал Генка.

– Что ты, мальчик!.. Какие сказки?.. Сказки - это антинаучный вымысел. Придет кибер, лучше поиграй с ним в викторину.

– Не хочу викторину!.. Не хочу кибера!.. Хочу бабушку!
– упорствовал Генка и колотил кулаком по подушке.

Не терпевший Генкиных слез папа вызвал по видеофону дежурную из бюро добрых услуг.

– Что вы нам присылали?.. Ребенок просит какую-то бабушку. Нельзя ли снова направить к нам эту модель?

Девушка из зала вежливо улыбнулась, обратилась к компьютеру и пожала плечами.

– В нашем реестре кибер по кличке Бабушка не значится. Может быть, в порядке исключения вам прислали списанный экземпляр?

– Одну минутку,- вмешался в разговор знакомый начальник бюро. Он оставил свое место за пультом и вышел вперед.- Вы понимаете, девиз нашего бюро - ни одного отказа клиенту. Ваша заявка пришла с опозданием - киберы были разобраны. Пришлось обратиться за помощью... Сейчас я вас соединю.

Начальник бюро добрых услуг и девушка исчезли, вместо просторного зала выплыла маленькая, слабо освещенная комнатка.

В глубине ее, в кресле-качалке, сидела старушка.

– Бабушка!... Бабушка!.. Это я, Генка!
– закричал мальчик.- Ты придешь ко мне рассказывать сказки?

Морщинистое старушкино лицо расплылось в доброй улыбке.

– Приду, приду, милый!.. Вот только поясницу отпустит - приду, расскажу сказку.

ГОЛОСА ЗЕМЛИ

– Ну и земля!.. Как камень!
– Виктор отшвырнул кирку и вылез из траншеи. Его загорелое до черноты тело лоснилось от пота.
– Может, довольно?
– Виктор, отдуваясь, подошел к Алферову, возившемуся около машины с громоздкими индикаторами. Алферов критически

оглядел канаву, взял горсть сухой рассыпавшейся почвы.

Земля потрескалась от зноя. Не умолкая стрекотали кузнечики, пересвистывались застывшие в сторожевой стойке суслики. В раскаленной синеве над степью кружил коршун.

– Аркозовый песчаник, хорошо держит звук.- Алферов задумчиво пожевал губами и махнул мне рукой: - Ладно, иди включай.

Над ухом зудел вентилятор, но и он был бессилен ослабить духоту в тесной будке машины. Три года мы жили этим прибором, чьи дышащие жаром блоки делали тесной кабину вездехода. Давнишняя идея шефа лаборатории акустики Алферова вылилась наконец в сложнейшую электронную схему. Из области сумасшедших гипотез она перекочевала в область практического применения. Сто лет назад Эдисон, заставив иглу огибать микрорельеф бороздки на обернутом фольгой валике фонографа, сумел воспроизвести искусственно законсервированный звук. С тех пор звук стал принадлежностью культуры, такой же, как и изобретенная тысячелетиями ранее письменность. Звуки же, раздававшиеся на земле прежде, казалось, были потеряны для человечества навсегда. Алферов пытался доказать, что это не так. Некоторые минералы гранитогнейсовых и песчаных пород могут хранить в себе информацию о давно умолкших звуках.

Алферову удалось обнаружить явление, названное им "заторможенным пьезоэффектом". Рожденный в лаборатории прибор - реставратор звуков РЗ-1 использовал это явление, заставив заговорить камни уже не в переносном, а в буквальном смысле слова.

Колеся по стране на вездеходе, мы собрали богатую коллекцию "ископаемых" звуков. У подножия гор, на берегах озер и рек, на лесных полянах и в степи - везде, где на поверхность выходили нужные нам породы, записывали мы сигналы былых геологических событий: гул древних землетрясений и извержений потухших вулканов, громовые раскаты доисторических гроз и грохот прибоя давно исчезнувших морей. Наша уникальная коллекция могла служить великолепным дополнением к геологической истории планеты.

Набрав обороты, тонко, по-комариному, пел умформер. Разомлевшие от жары Виктор и Алферов вернулись в кабину. Они уселись позади меня и приготовились слушать голоса Земли. Я включил магнитную запись и начал медленно вращать верньер настройки. Из динамика неслись загадочные щелчки, потрескивания, тихие шорохи - привычный шумовой фон, записанный на небольшой глубине.

– Кажется, ничего интересного,- заметил я.- Обычная шумовая картинка.

– Попробуй, прогони еще разок,- задев меня плечом, произнес за моей спиной Алферов.

Я довел верньер до упора и стал передвигать настройку в сторону уменьшения частот. Из динамика снова доносились уже знакомые звуки. Я с тоской подумал о том, что придется опять сворачиваться, пускаться в путь и колесить по степи в поисках другого, более удачливого места.

Вдруг в динамике послышался необычный дробный звук, напоминавший тарахтенье швейной машины. Я добавил громкость, теперь можно было отчетливо разобрать торопливую частую дробь пулеметной очереди.

– Тяжелый станковый!
– Виктор подался вперед и дышал мне в затылок. Все превратились в слух, пораженные неожиданным звуковым эффектом, который преподнес нам аркозовый песчаник.