Багрянец
Шрифт:
– Ты кто вообще такая? Что ты тут делаешь? – бородач сбавил громкость, но злость не покидала его голоса, придавая тому противный оттенок. Выпрямившись, Хелен вышла из зарослей глициний и вынула из кармана путеводитель:
– Я шла – просто шла. Я не знала… думала, что дорога ведет к карьеру.
Дознаватели переглянулись и посмотрели на путеводитель. Женщина, не спрашивая разрешения, выхватила его из руки Хелен, посмотрела на страницу, отмеченную стикером, затем показала страницу мужчине. Тот уставился на Хелен, будто поймал ее за воровством.
– Я
– Просто посмотреть нельзя! Это частная территория!
Женщина в комбинезоне заставила себя улыбнуться сжатыми губами, хотя улыбка вышла вымученной. Снова коснувшись локтя мужчины, будто устав от его тирад, она сказала Хелен:
– Там ничего не осталось – только печь для обжига, и ту наполовину снесли, а оставшееся заросло. На земле – большие шрамы, но их видно только с воздуха, и публику туда не пускают.
– Простите, я не знала – я просто шла. Я не знала, простите. Дорога не похожа на частную.
– Откуда вы пришли? – спросила женщина, не сводя твердого взгляда с Хелен. Той пришлось задуматься – она была так взволнована, что ей показалось, ее уже спрашивали откуда. Хелен начала говорить: «Из Уолсолла…», но тут же исправилась:
– С прибрежной тропы. Я туристка, поселилась в Диллмуте. Просто хотела посмотреть на карьер, а потом пешком обратно.
Услышав это, двое незнакомцев как будто расслабились, поняв, что перед ними – всего лишь безвредная дурочка. Однако, стоило Хелен увидеть за спутанной бородой мужчины ухмылку, как ее облегчение вскипело, обратившись в ярость:
– И надо было все это устраивать? Я что, черт возьми, похожа на воровку? Господи, да кто угодно мог ошибиться! Тропа от Уэйлэм-Пойнта ведет сюда, и в путеводителе сказано, что тут карьер – Редстоун-Кросс! – она хотела добавить: «Такое постоянно случается!», но вдруг поняла, что действительно случается: иначе бы ее не встретили так холодно.
Мужчина отпустил собаку.
Хелен ахнула и содрогнулась.
Псина бросилась к двум своим собратьям. Однако ее хозяин явно получил удовольствие от того, как ужас снова охватил незваную гостью. Женщина в комбинезоне, чтобы скрыть улыбку, склонилась к карте Хелен:
– Пешеходная дорога, по которой вы шли от Уэйлэма – старая, зеленая такая, – и есть настоящая тропа. Но этот путь – частный и всегда был частным. Не надо было оставлять ворота открытыми.
– Там, – мужчина, как сурок, дернул маленькой головой, кивая назад, – ничего нет. Ничего.
Дальше по дороге перед одним из развалившихся деревянных строений появились еще двое мужчин в плащах и резиновых сапогах. Они остановились, наблюдая издалека. Незнакомка коснулась руки Хелен, привлекая внимание той:
– Вот две общественные дороги – одна ведет на север, в Брикбер: по ней ходят к раскопкам. Другая – на запад, но до самого Диллмута там ничего нет. Видите, вот тут? Если бы вы пошли дальше по этой дороге, вам пришлось бы идти пешком до Диллмута долго-долго, в потемках. Понимаете? Мы оказали вам услугу.
– Еще какую услугу! – добавил
– Понимаю, – ответила Хелен. Шок отступал, и теперь она чувствовала себя неуместной и пристыженной – незваным чужаком, пугавшим овец и не закрывавшим за собой ворота на чужой территории. Она сама не знала, вторгалась ли когда-нибудь на частную собственность, зато это наверняка делал Линкольн, чтобы записать последний аудиофайл. Он либо прошел по этой частной дороге дальше, либо дошел до карьера через бахрому рощи под этой фермой, вокруг которой вела часть пути Хелен. Вспомнив невзрачный перекресток, она теперь понимала, что пешеходы должны были либо идти прямо, либо свернуть направо, а не налево, как она.
Хелен чуть не упомянула брата, но ей не хотелось делиться с недружелюбными незнакомцами, на чью частную дорогу она залезла, историей о том, как Линкольн проходил здесь за неделю до самоубийства.
Через плечи своих собеседников она взглянула на несколько жалкого вида зданий вдали – покосившиеся строения из темной древесины и серых камней, одна из дверей зеленая от плесени и проседает. Из-под навеса у одного из домов на Хелен смотрела черная баранья морда.
– Вам, пожалуй, пора, – сказала женщина, проследив за взглядом Хелен. – Советую вернуться той же дорогой, какой пришли. Или дойти до Брикбера и сесть на автобус.
Кивнув, Хелен быстро поблагодарила ее за помощь и поторопилась прочь. Возвращаясь той же дорогой, она взглянула на дом, мимо которого уже проходила, – это здание словно перенесли без изменений с глубокого Юга Америки: краска на крыльце облезала, окна прятались за ставнями, на веревке – забытое белье, несколько дней и ночей спустя высохшее окончательно, по заросшему газону разбросаны многочисленные запчасти. Когда Хелен проходила мимо в первый раз, дом показался ей зловещим, но не лишенным странного очарования.
Выходя, она заметила створку ворот и оборотную сторону белого знака, привинченного к металлической балке: они скрывались глубоко в зарослях, потому что ворота открыли для автомобиля.
Хелен сунула дрожащие руки в карманы. Ей все больше и больше не терпелось вернуться на прибрежную тропу – она была уже готова побежать вниз по долине. Встреча чуть не испортила весь день, и дикая земля, по которой она шла с самого рассвета, внезапно проявила неприятную связь с жуткими звуками на записях Линкольна.
Но вновь обретенное уважение к брату и его отваге только выросло. Он целыми неделями жил на природе в палатке, рядом с этими грубиянами; Хелен не могла не задуматься, встретился ли Линкольн с этими больными на голову мажорами и их страшными собаками. Может, эти псы и унюхали микрофоны?
«Может быть, псы издавали те звуки?»
Прежде чем встать на зеленую тропу до Уэйлэма, Хелен оглянулась – злобного бородача и псов больше не было, но хрупкая женщина по-прежнему оставалась на тропе и следила, как Хелен уходит.