Баламут

Горъ Василий

Слава богу, единственный очаг деструктивных изменений, найденный при тщательном осмотре ядра, сдался под моим паническим натиском, и я, вывалившись в реальность мокрым, как мышь, попросил Язву не давать мне спать. Потом встал, так как понимал, что от запаха пота надо избавляться, и побыстрее, разделся там, где стоял, чтобы не маяться дурью возле реки, вытащил из перстня мыльно-рыльные и выбрался наружу.

Как ни смешно это говорить, но озверел и от мытья, так как время летело как-то уж очень быстро, и минутная стрелка часов раз за разом вынуждала меня прервать процесс ради возни с подопечной! В общем,

окончательное возвращение в пещеру прошло под знаком очень сильного раздражения, и я чуть было не сорвался на Ларисе Яковлевне, вооружившейся полотенцем и предложившей высушить мне волосы.

Само собой, я перед ней извинился, хотя не успел сказать ничего такого. Потом уделил Долгорукой очередные три минуты, вернулся в реальность и… услышал еле слышный хрип.

Понять, о чем спрашивает или чего просит очнувшаяся девушка, у меня не получилось. Видимо, из-за дикой усталости. А Язва то ли расслышала, то ли догадалась, поэтому метнулась к Ярине, осторожно приподняла ее голову и приложила к губам горлышко бутылки с водой:

— Пей, моя радость!

«Ее радость» сделала несколько глотков и обессиленно закрыла глаза, некоторое время собиралась с силами, а затем спросила, что с ней.

— Это не с тобой, а с Багряной Зоной… — криво усмехнулась Шахова и, поглаживая девушку по спутанным волосам, начала вводить ее в курс дела. При этом, вроде бы, не говорила ни слова лжи, но неявно подчеркивала мои заслуги настолько сильно, что я в какой-то момент возмутился… и был послан. На удивление серьезно и грубо. А когда почувствовал, что закипаю, услышал виноватый вздох:

— Прости, сорвалась. Из-за нервного перенапряжения. Больше такого не повторится.

Я заставил себя успокоиться и махнул рукой в знак того, что не в обиде. Несмотря на то, что жаждал ответить агрессией на агрессию и выплеснуть усталость хотя бы в ссоре.

Лара, явно пребывавшая в таком же состоянии, грустно улыбнулась и повернулась к Рине:

— Эта Волна ударила крайне невовремя и, кроме всего прочего, отправила в разнос твою энергетику. Баламут как-то стабилизировал процесс и вот уже сутки, как каждые десять-двенадцать минут корректирует ход мутации, ибо реже нельзя. От напряжения, в котором он пребывает, устала даже я.

— Ты еще не оклемалась от схватки с волками… — сдуру буркнул я и дал женщине возможность продолжить лить воду на ту же мельницу:

— Ага, так оно и есть. Но я пережила лишь бой, ранение и исцеление, а Ратибор не только переломил ход проигранного мною боя, обработал рваную рану, избавился от трупов, отмыл следы крови и затер ее запах, но и продолжал возиться с тобой.

«Зачем?» — отпальцевал я ей. И получил довольно жесткий ответ:

«Уже оказанная услуга не стоит ничего. Государыня ценит Поступки. Эта еще растет и может измениться. А от признанного долга жизни просто так не отмахнется…»

В нормальном состоянии я, скорее всего, высказал бы свое отношение к навязанным долгам, но в тот момент у меня не было ни сил, ни желания. Так что временной промежуток до следующего сеанса вливаний и коррекции я провел в полусонном забытье. Потом сделал свое дело после подсказки Язвы, пришел в себя и уловил обрывок фразы Ларисы Яковлевны:

— …прочего, «сидит» на аурах

ближайших деревьев и почти без участия разума непрерывно сканирует окрестности!

— Да уж, ситуация веселее некуда… — вздохнула Великая Княжна и тут же поправилась: — Хотя вру, есть: я запросто могла не выжить и превратить вас в личных врагов отца…

…Следующие несколько часов слились в бесконечную череду одних и тех же действий на фоне дикой усталости, регулярных провалов в памяти и все усиливающегося раздражения из-за успешных попыток напарницы не давать мне отключаться. А в районе полудня меня выбило из прострации крайне неприятным ощущением: магофон Той Стороны серией из восьми-девяти последовательных «скачков» обрел… хм… дополнительную плотность. То есть, абсолютный уровень воздействия остался тем же, но появилось четкое ощущение его естественности, что ли?

Дам прибило заметно серьезнее, но в этот раз ни Шахова, ни Долгорукая сознания не потеряли. А когда отошли от приступа головокружения, озноба и тошноты, одновременно озвучили два разных варианта одной и той же догадки, которую в версии без мата можно было бы выразить двумя словами:

— Закрепление результатов.

Потом заявили, что эту новость надо обязательно заесть, «накрыли на стол» и заставили меня пообедать. Насильно, ибо соответствующее желание отсутствовало, как класс. Ближе к пятнадцати ноль-ноль я на какое-то время «взбодрился» снова. Причем сразу по двум причинам. Сначала более-менее восстановившаяся Рина совершила свой первый самостоятельный поход в туалет, а буквально через три-четыре процедуры магофон «вздрогнул» снова. Существенно слабее, чем в первый раз, но все равно неприятно.

Это воздействие мы, посоветовавшись, сочли чем-то вроде финишной отладки и добрых минут сорок обсуждали перспективы Империи на новом витке войны. Потом до самого заката «сидели» на синергии, заметно ускорив и восстановление Сути, и перестройку энергетики Рины. А с наступлением ночи я переключился в режим робота-андроида — впал в какое-то оцепенение, то есть, делал все, что должно, но практически без участия разума. Впрочем, чувство леса не отключал. И, помнится, как-то поднял тревогу. Но из-за чего именно, не запомнил, ибо все обошлось. А потом как-то разом наступило еще одно утро, отличавшееся от предыдущего только тем, что через две процедуры после рассвета разразилась воистину чудовищная гроза.

Ее я запомнил. Причем очень неплохо. Видимо, из-за того, что выходил из логова сразу после завершения очередного сеанса и стоял под тугими холодными струями, вскинув голову к клубящимися черным тучам, и словно подпитывался Силой от каждой молнии, бьющих в мокрую тайгу.

Кстати, про подпитку не лгу: после того, как эпицентр ненастья уполз в сторону Червоточины, я порядка двух с половиной часов общался с дамами и, кажется, даже шутил. Увы, это «просветление» оказалось последним — где-то после часа дня переутомленный мозг помахал мне ручкой, и я окончательно превратился в зомби. Потом проснулся от четкого ощущения, что случилось что-то непоправимое, торопливо открыл глаза, вгляделся в каменный свод, обнаружившийся напротив, вспомнил, где нахожусь и чем должен заниматься, попытался вскочить, чтобы метнуться к Рине, и услышал мягкое воркование Шаховой: